Страница 87 из 152
Столица Китая
Едва ли найдется на земном шаре город с таким громким именем и так мало заслуживающий это громкое имя, как Пекин. Путешественник-иностранец, в первый же день прибытия туда, хоронит все свои иллюзии под удушливой черной пылью или в вонючих лужах, и чем сильнее было его стремленье попасть в столицу Срединного царства, тем обыкновенно сильнее бывает и его стремленье поскорее покинуть ее. Ни один мировой город не заставляет расплачиваться такой дорогой ценой за право сказать: «И я был там», как Пекин; ни из одного не увозится так мало приятных воспоминаний. Китай вообще, до некоторой степени, страна противоречий и нелепостей, но самой поразительной из всех является, пожалуй, как раз самая столица его. Окинув мысленно взором столицы всего мира и справившись со статистическими данными, находишь, что первые вмещают обыкновенно от одной десятой до одной тридцатой доли всего населения страны. Пекин же, этот предполагаемый соперник Лондона по густоте населения, на самом деле, оказывается, вмещает всего полмиллиона жителей, то есть одну восьмисотую долю всего население китайской империи! Пекин – резиденция императора, носящего имена «Сына Неба», «Брата Солнца», неограниченного властелина огромнейшего и старейшего царства на земле, стоявшего на высокой степени культуры уже тысячи лет назад, когда мы, европейцы, едва ли еще вели достойное людей существование! Взглянем на другие страны с древней, тысячелетней культурой, – они изобилуют памятниками высокого искусства, повергающими нас в удивление. В Пекине же, столице древнейшего из всех существующих государств, напрасно искать чего-либо подобного. Он скорее походит на столицу кочевого народа, понастроившего тут деревянных и кирпичных кибиток. Немного осталось от былого величия и роскоши старейшего в мире императорского трона.
Большинство столичных городов являются центрами духовной и творческой жизни своей страны, пунктами, где наиболее сильно бьется пульс жизни народа, где находится маховое колесо государственной машины, и расположены они бывают или в самом сердце своих государств, или же на больших реках, на берегу моря, – словом, в наиболее благоприятных условиях сообщения с центром и с окраинами страны. Столица же Китайского царства лежит в северо-восточном углу последнего, ни на реке, ни на берегу моря, а прямо среди пыльной, мало плодородной, подвергающейся наводнениям равнины, и напрасно искать ответа на вопрос, зачем собственно возникла здесь столица? Сталкиваясь в жизни с каким-нибудь непонятным, бессмысленным по-нашему явлением, мы справедливо обзываем его «китайщиной», и прежде всего определение это подходит к самому Пекину. Кто побывал в Индии, Сиаме, Бирме, Камбодже, невольно ожидает увидеть и в столице величайшего из азиатских государств, Китая, подобные же дворцы, храмы и пагоды. Еще большие ожидания лелеет путешественник, прибывший из Тяньцзиня по реке или по железной дороге, когда, покинув Тунчжоу, последнюю станцию на речном пути, или же вокзал, расположенный далеко вне стен Пекина, приблизится по пыльной и грязной, превыше всяких описаний, дороге к огромным, мощным стенам китайской столицы. Эти стены, высотою в 15 метров, увенчанные мощными каменными бастионами, кажутся тем внушительнее среди обширной низменности, занятой полями и садами. Дорога ведет прямо под своды огромных ворот, увенчанных мощной башней с трехъярусной изогнутой крышей. Чем ближе подъезжаешь к стене, тем оживленнее и многолюднее становится дорога. Около ворот, словно у входа в огромный улей, вечно кипят жизнь и движение; тысячи пешеходов, носильщиков тяжестей, всадников, телег, паланкинов с четырьмя – шестью носильщиками, целые караваны верблюдов, нагруженных вьюками, с криком, гамом, толкаясь, жестикулируя, теснясь, стремятся в ворота, и только диву даешься, как может протискаться вся эта масса в этот темный туннель. Но еще больше дивишься тому, что ни один из всей многотысячной толпы китайцев, теснящихся у ворот столицы вообще столь враждебного европейцам государства, не проявляет при обыкновенных обстоятельствах ни тени вражды к проезжему иностранцу. Мы попадаем в самую гущу толпы, и все предупредительно очищают нам дорогу, в то же время угощая толчками и пинками друг друга. Стража у ворот не требует у нас никакого паспорта, и мы без всяких помех проходим через мрачный туннель ворот в город. А пусть бы несколько китайцев показались в предместье одной из европейских столиц – то-то бы чернь окружила, стеснила, измучила их своим любопытством!
Триумфальные ворота в Пекине
Пекин – один из древнейших городов на свете. В китайских летописях он упоминается под именем Цзи еще в XII веке до Р. X., но только Хубилай-хан, внук великого Чингисхана, дал городу его нынешние размеры и устройство. Марко Поло описал Пекин под именем Хан-балыка. Название Пекин или, по северному произношению, Бэй-цзин (северная резиденция) было присвоено городу лишь в 1409 г., когда он был сделан столицей Китайского царства. Сами китайцы называют Пекин попросту Цзин-чэн, т. е. столица, а на китайских картах он именуется Шунь-тянь-фу. Окружающие его мощные стены и башни возведены в первой половине XV века. Столетием позже Пекин был взят победоносными маньчжурами, которые укрепились в его северной части, причем предводитель их и основатель нынешней династии занял древние дворцы монгольских ханов, китайцев же изгнали в южную часть города.
Разочарование путешественника начинается с первых же шагов и, чем дальше, тем становится сильнее. Да где же самый город? Огромные пустыри, покрытые пылью и болотами, кое-где жалкие домишки, ни улиц, ни дворцов, ни пагод – совсем, как в древней столице Китая, Нанкине! Лишь после долгой, утомительной езды по невозможной дороге достигаешь, наконец, лабиринта грязных, застроенных низенькими жалкими домишками улиц, в которых кишит такой же жалкий, грязный люд. Это китайский город. Не лучше и в маньчжурском городе, отделенном от китайского второй внутренней стеной. Наконец, мы в улице Посольств, но догадаться об этом можно лишь по флагам, развевающимся над низенькими входными воротами. В этой улице помещается единственный отель столицы, который, однако, едва ли удовлетворяет и самым скромным требованием по части удобств и комфорта. И эти грязные, вонючие улицы, эти жалкие стены, жалкие лавчонки составляют Пекин? Неужели же в городе нет кварталов получше, с дворцами, красивыми кумирнями, чистыми улицами и площадями!