Страница 73 из 152
Подобно магометанским городам, китайские отличаются прежде всего грязью и вонью. Правда, во многих имеются подземные стоки для нечистот, отверстия которых, находящиеся в центре главных улиц, бывают прикрыты каменными плитами, а вдоль домов идут узенькие сточные канавки, но никто не заботится ни о починке мостовой, ни о содержании в порядке стоков, поэтому часто и не разберешь, где начинается и кончается одна, где начинаются и кончаются другие. Ступишь на качающийся камень мостовой, попадешь в сток для нечистот; спасешься от давки на улице поближе к домам, тоже угодишь в лужу нечистот или споткнешься о вывороченный камень. Там и сям стоки для нечистот нашли себе дорогу в городские каналы, где заботливые хозяйки моют по утрам рис и овощи, идущие в кушанья. Жилища богатых, конечно, обставлены лучше. В китайских городах все отрасли деятельности распределены по цехам; существуют цехи носильщиков, цирюльников и нищих, существует и цех золотарей, которые за ничтожную плату ежедневно выбирают из домов богатых все отбросы и нечистоты и уносят их в ведрах или бадьях, прикрепленных к коромыслам, за город или прямо сваливают на открытых площадях возле главных улиц. Пусть себе сохнут на солнышке! Каким запахом обдает поэтому путника в китайских городах, легче представить себе, нежели описать.
Рынок в Вейсяне между городом и предместьем
О подходящих помещениях для европейцев-путешественников, разумеется, не может быть и речи; конечно, во всех городах имеются китайские гостиницы, но, право, каждый европеец предпочел бы переночевать в нашем хлеву, чем в подобном жалком, переполненном грязью, нечистотами и паразитами логовище, расположенном обыкновенно в первом надземном этаже. Вся обстановка состоит из деревянных нар, да и те приходится делить с заезжими китайцами. Нары устланы грязными циновками, а зимою покрываются, пожалуй, еще более грязными шерстяными одеялами. Ни о каких удобствах по части совершения туалета нет и речи. В помещении нет даже окон, и воздух в нем всегда отвратительный, насыщенный запахом опиума. Всю ночь не стихают шум, крик и гам, а если и стихнут люди, не даст покоя лай собак на дворе, да грызня крыс под полом. Вставать приходится с рассветом, и тут еще, пожалуй, ждет путника новый сюрприз: дорожная сумка с деньгами и вещами, оказывается, исчезла! К счастью, теперь в большинстве городов завелись миссионерские общины, и в них-то путешественники могут найти себе пристанище.
После многоэтажных пагод и буддистских кумирен, наиболее заметными зданиями в провинциальных городах являются ямэни. Ямэни главных мандаринов, имеющих обыкновенно звание даотая, отмечаются двумя высокими шестами перед главным входом. Если же город служит резиденцией самого губернатора, то перед его ямэнем водружают четыре таких шеста, а крыши жилища этого сановника бывают выложены желтой глазурованной черепицей, подобно крышам императорского дворца в Пекине. Все ямэни в Китае построены по одному образцу. Кто побывал в одном из таковых, тот сразу ориентируется во всяком другом. У нас учреждения разных ведомств часто бывают разбросаны по городу в очень далеких расстояниях друг от друга, в китайских же городах все они помещаются внутри стен ямэня. Тут и гауптвахта, и тюрьма, и суд, и полицейское управление, и казначейство, и, наконец, тут же жилища чиновников. Отдельные строения примыкают друг к другу под прямыми углами и образуют несколько четырехугольных дворов; самый дальний из них принадлежит к частным покоям самого даотая.
Пагода в Цюсяне
Передний двор ямэня служит днем местопребыванием для беднейших классов народа и местом для игр детей. Несмотря на величайшее почтение китайца к представителям закона и власти, он сушит на переднем дворе правительственного дворца свой рис, выстиранное белье и занимается разными работами. Трое ворот, всегда обращенных к югу, ведут с этого двора во внутренний. Средние ворота открываются лишь в особо торжественных случаях; на их тяжелых черных половинках намалеваны две громадные рожи, цель которых отгонять злых духов. Ворота налево также бывают обыкновенно закрыты и отворяются лишь для пропуска осужденных на смерть. Ворота же направо служат постоянными входными воротами. Ворота бывают увенчаны маленькой черепичной крышей, к которой прикреплены большие деревянные доски с надписями золотыми буквами. В этих надписях перечисляются все чины и должности главного мандарина. По ту сторону входных ворот висит большой барабан, в который может ударить каждый, требующий защиты и суда у мандарина. Последний, заслышав бой барабана, обязан немедленно принять и удовлетворить жалобщика. Такие барабаны я видал и в Северном Китае и даже в Корее. Только немногие, я думаю, могут похвастаться, что слышали когда-нибудь подобный барабанный бой – не потому, что бы некому было в Китае жаловаться на несправедливости и обиды, а скорее всего потому, что китайцы приучены алчностью своих мандаринов улаживать свои несогласия иными путями, не отдаваясь в лапы мандаринов.
Первое из трех замыкающих первый внутренний двор низеньких строений, с изогнутыми выступающими крышами, которое помещается налево – тюрьма, а второе направо – гауптвахта, на стене которой красуется целая коллекция старинного оружия: обоюдоострых и двухклинковых мечей разных видов, копий, трезубцев, щитов, знамен и т. п. Третье же, находящееся прямо против ворот, представляет что-то вроде колоннады с запертой дверью в конце, ведущею во второй двор. Эта колоннада служит залой суда; в одном углу ее висит гонг, в который ночная стража бьет каждый час.
Ворота на Тайшаньской дороге в городе Тай-ань-фу
По ту сторону колоннады расположен второй двор; два боковых здания этого двора отведены под канцелярии, а в среднем находится большая приемная мандарина. Стены последней покрыты прекрасной резьбой по черному дереву, рисунками и надписями. С потолка спускаются фонари, а у задней стены возвышается на два фута от полу эстрада с маленьким чайным столиком и несколькими красными подушками, которые служат сиденьями для мандарина и посетителей. Вдоль боковых стен стоят вперемежку маленькие резные ча-ки (чайные столики) и такие же кресла. Две боковые двери соединяют эту приемную с частным жилищем мандарина, под которое отведены строения третьего двора.