Страница 66 из 152
Из рук оптовых китайских торговцев чай поступает в склады европейских купцов, находящиеся в больших торговых портах, и перед отправкой за границу просушивается еще несколько раз и укладывается в ящики или цыбики, выложенные внутри свинцом. Из ста двадцати миллионов кило чая, ежегодно вывозимых из Китая за границу, около трех с половиной миллионов вывозится из Цзюцзяна на Янцзы-цзяне, около двух миллионов из Нинбо и Тамсуя (главного порта острова Формоза), полмиллиона из Луппы и Кантона и четверть миллиона из Амоя; главное же место по экспорту чая занимает Ханькоу, который и может считаться столицей китайской чайной торговли. Из Ханькоу ежегодно вывозится во все части света свыше ста миллионов кило чая.
В Европе этот один из важнейших и крупнейших городов Срединного царства мало кому известен даже по имени. Лежит он в тысяче километров от устья Янцзы-цзяна, в сердце Китая, в центре огромной области чайного производства, и заключает вместе с окрестностями до миллиона с половиной жителей.
Плывя из Шанхая вверх по течению мощной реки, я узнал из пассажирского журнала, что все мои спутники по пароходу направлялись в Ханькоу. Тюки с товарами, погруженные на пароход в Шанхае, тоже были предназначены для Ханькоу. Только и разговору было, что о Ханькоу. И не диво. Чем является Шанхай для всего Китая, тем Ханькоу является для центральной его части. Шанхай расположен в начале, Ханькоу в конце пароходной линии, пролегающей по исполинскому водному пути Китая – Янцзы-цзяну. Правда, некоторые пароходы совершают теперь рейсы еще на несколько сот километров дальше, до Ичана, но для больших океанских пароходов, военных судов и бесчисленных пассажирских судов, плавающих по Янцзы-цзяну, Ханькоу остается конечной станцией.
Расположен Ханькоу на левом берегу берущей начало на плоскогорье Шаньси громадной реки Хань, как раз при впадении ее в Янцзы-цзян. На правом берегу той же реки Хань находится древний китайский город Хань-ян, а на южном берегу Янцзы-цзяна, как раз напротив двух названных городов, расположен Вучан – крепость и главный город провинции Хубэй. Взаимное расположение этих трех городов живо напомнило мне расположение Нью-Йорка с его соседями Бруклином и Джерси-Сити. Но в то время как в Америке упомянутое трио городов связано между собой исполинскими мостами и правильными пароходными рейсами, расположенные в бассейне Янцзы-цзяна три соседа города знать не знают друг друга. С реки, необычайно мощной, в несколько миль шириною, видны лишь крепостные стены Вучана, за которыми прячется самый город, живое изображение китайской предприимчивости, ограждающей себя от влияния извне такой же неприступной стеной. Хань-ян, некогда куда более значительный город, нежели Ханькоу, теперь не представляющее для иностранцев никакого интереса, жалкое, грязное гнездо, в котором влачат безрадостное существование несколько сотен тысяч длиннокосых. Единственная достопримечательность этого города, с прямыми тянущимися чуть не на целые мили улицами, пожалуй, увенчанный пагодой и находящийся за городом холм, приблизительно в сто метров высотою. С него открывается чудный вид на обе реки и все три города при слиянии рек. Ханькоу с его бесчисленными низенькими, крытыми черепицей домами совсем не живописен. С севера его отделяет от окрестных рисовых полей высокая стена; в центре этого моря однообразных крыш вздымается несколько желто-зеленых, как лимоны, фарфоровых крыш, отмечающих резиденцию губернатора; со стороны же берега мощного желтовато-мутного Янцзы-цзяна скучная картина города несколько скрашивается длинным парком с высокими деревьями, между вершинами которых проглядывают большие здания. Там находится европейская концессия, резиденция горсти европейцев, сделавших Ханькоу тем, что он теперь есть, – центром чайной торговли Китая.
Очутившись в небольшой европейской колонии Ханькоу, сначала не замечаешь никаких признаков этой огромной торговли. Все здания кажутся просторными двухэтажными частными домами; широкие веранды и галереи, во вкусе индийских бунгало, напоминают аристократические кварталы Бомбея и Сингапура. Парк отделяет эти дома от вымощенной камнем набережной Янцзы-цзян, на волнах которой вблизи берега качается несколько барж, служащих пристанями для огромных белоснежных речных пароходов, напомнивших мне своей величиной и устройством пароходы Гудзона и Миссисипи. Дальше, на середине реки, стоят на якоре несколько океанских пароходов. Среди красивых особняков европейской колонии расположены два здания клубов и две церкви, дальше к востоку монастырь, а за ним обширный скаковой круг. Горсть европейцев устраивает скачки даже в сердце Китая! Скаковой круг со всеми его сооружениями находится собственно в пределах французской концессии, а самые жилища европейцев – главным образом, русских, англичан и немцев – в пределах английской. Французов в Ханькоу пока не поселилось ни единого, кроме чинов французского консульства. За этим своеобразным европейским городком возвышаются две чайные фабрики, а к ним уже примыкает грязный, вонючий лабиринт улиц китайского города. Вот вам и Ханькоу.
Ханькоу
И вот в этот-то клочок европейских владений в сердце Китая и свозится со всех концов области бассейна Янцзы-цзяна бесчисленное количество тонн чая. Доставляют его сюда и на спинах китайских кули, и на спинах ослов, и на уродливых китайских джонках и на лодках, и на больших европейских пароходах. Раннею весною здесь бывает съезд чайных торговцев и оценщиков чая из Европы, Сингапура и Шанхая, и в течение нескольких недель Ханькоу живет лихорадочной деловой жизнью. Европейские оптовые чайные торговцы, их агенты, оценщики, барышники, китайские компрадоры (поверенные), казначеи, коммивояжеры и кули заняты с утренней зари до ночи. Такая кипучая деятельность продолжается, как сказано, лишь короткое время, с начала мая до начала июня. Затем жизнь в Ханькоу опять стихает.