Страница 65 из 152
[7]
[Чай возделывается во всей области бассейна Янцзы-цзяна, на пространстве двух миллионов квадратных километров.]
снимают первый сбор уже с двухгодовалых кустов, но полного развития кусты достигают лишь на шестом году и вплоть до восемнадцатого-двадцатого года дают от двух до четырех сборов чая в год. Если дать им волю роста, они могут достигнуть трех-пяти метров высоты; для облегчения ощипывания листьев кусты поэтому ежегодно подрезаются.
Сам сбор можно производить только в теплые солнечные дни, поэтому-то девушки и дети так и спешили с работой, пользуясь хорошей погодой. Переводчик сообщил мне, что они работают так с утренней зари, едва дают себе время проглотить в обед несколько горстей вареного риса и овощей и затем опять работают, работают с лихорадочным усердием, стирая руки в кровь и время от времени боязливо поглядывая на небо – нет ли где облачка. Когда корзина полна блестящими мясистыми листочками, одна из девушек вскакивает на нее и начинает утаптывать листья голыми ногами; когда же плотнее утоптать нельзя, в ручки корзины продевается бамбуковый шест, концы которого вскидываются на плечи двумя девушками или мужчинами, и корзина быстро уносится домой.
Женщины и мужчины, оставшиеся дома, заняты обработкой уже собранных листьев, а с наступлением сумерек и все остальные спешат домой, чтобы успеть высушить все собранные листья, чем занимаются до полуночи. Затем работницы соснут часа два и с первыми лучами зари снова идут на работу. Единственным орудием работниц служат их собственные руки и ноги. Как только корзина с листьями на дворе, женщины и дети принимаются за дело, ловко отбирают увядшие, пожелтевшие листья, а хорошие высыпают на тонкие решетчатые бамбуковые циновки; листья быстро вянут и становятся мягкими, так что их уже нетрудно свертывать в трубочки, катая между ладонями. Работа эта длится до тех пор, пока на листьях не появятся красные пятнышки. Скатыванье листьев называется по-китайски «кун-фу», из чего европейцы сделали «конгу» или «конго». Название «конго» происходит таким образом вовсе не от африканского Конго, а обозначает попросту «скатанные в трубочку чайные листья».
Затем листья ссыпают в мешочки из бумажной ткани, которые бросают в ящики или бочки с просверленными в них дырочками, после чего работники начинают топтать и мять мешочки голыми ногами, как мнут виноград итальянцы и испанцы. Так мнутся листья до тех пор, пока из них не потечет сок, клейкая маслянистая жидкость. Этим путем из листьев удаляется большая часть содержащегося в них горького, вяжущего танина, и листья теряют в весе почти на одну четверть.
Теперь листья готовы для поджариванья, которое производится или самими чайными плантаторами, или скупщиками, которым листья продаются после того, как их подвергли «замариванью», или броженью в корзинах. Скупщики эти, являющиеся агентами оптовых торговцев, объезжают чайные плантации в конце апреля или в начале мая. Крупные землевладельцы в Китае редкость; каждый крестьянин владеет лишь небольшим клочком земли, на котором возделывает для своих потребностей и чай, и рис, и ячмень, и бобы, и разную зелень; излишек всего этого и поступает в продажу. Скупщики чая отправляют его в склады или товарные депо оптовых торговцев, и там он уже подвергается дальнейшей обработке. Полуголые работники-китайцы ссыпают листья на горячие железные сковороды и слегка поджаривают. Затем их рассыпают на бамбуковых столах и, катая листья по столу ладонями, выжимают из них остатки влаги. Такое поджариванье, катанье и просушка повторяется несколько раз, пока листья не высохнут окончательно и приобретут темный цвет. В складах листья с разных плантаций смешиваются. Кроме того, для образования различных сортов чая, к ним прибавляют сушеных душистых цветов, а так называемый зеленый чай получается посредством обработки листьев берлинской лазурью и мелко истолченным гипсом, отчего и зависит красивый зеленый цвет этого сорта.
В описании все эти манипуляции с чаем кажутся очень нехитрыми, но мы, потребители чая, едва ли можем представить себе, каких забот и хлопот стоит приготовление его на самом деле. Правда, у длиннокосых обитателей Срединного царства имеется вековой опыт, но тем не менее обработка чая остается наитруднейшею отраслью китайской промышленности. Ведется она все по тому же старинному способу, передаваемому из рода в род, без всяких нововведений. Индусы и японцы применяют практичные, превосходно действующие машины; под чайные плантации отводятся у них крупные участки земли, принадлежащие отдельным лицам или товариществам, и вообще соперничество Индии и Японии угрожает китайскому чайному рынку наичувствительнейшим образом. Но длиннокосые слишком привержены старине, чтобы дать себя сдвинуть со старых колей. К китайцам не применишь поговорку «Нужда научит калачи есть». Цены на чай так сбиты конкуренцией Индии и Японии, что, при всей бережливости и непритязательности китайцев, чайное дело едва оправдывает расчеты. Но тут-то и сказывается характерная черта китайцев: вместо того чтобы стараться подняться на один уровень с другими народами, переняв у них машины, товарищеские начала, разделение труда и т. п., они попросту сокращают свои и без того скромные потребности и продолжают применять те же отнимающие массу времени и дорогостоящие способы обработки.
Единственное, что вывозит их в этой борьбе с конкуренцией индийского и японского чая, – это превосходные качества китайского чая. Такие сорта, как олун, сухон и пекое, до сих пор еще первенствуют на европейском рынке, особенно же на русском. Упомянутые названия происходят, однако, не от названия городов или областей, где возделывается чай. Олун – китайское слово, означающее «черный дракон»; под этим названием идет один сорт черного чая. Сухон значит «маленькое растение», а пекое – «белый пушок». Последнее название дано лучшему сорту чая за пушок, которым бывают покрыты листья первого сбора, идущие на приготовление данного сорта.
В Европе все еще довольно распространено мнение, что черный чай и зеленый чай – продукты двух различных растений и что родина черного – Ханькоу, Индия и Цейлон, а зеленого – Китай и Япония. Это заблуждение. Оба сорта чая одинакового происхождения. Зеленый чай попросту менее поджарен, нежели черный, и подвергнут обработке берлинской лазурью и гипсом.