Страница 60 из 152
По распоряжению правительства в Нанкин переселены жители из других провинций, и делаются попытки воскресить некогда знаменитые отрасли местной промышленности: шелководство, выделку хлопчатобумажной ткани, известной под названием нанки, и производство фарфора. Кроме того, за стеной города воздвигнут новый арсенал. По китайским данным, в Нанкине теперь до четверти миллиона жителей. Я этому не верю. По моим расчетам, в немногочисленных улицах, возникших там и сям на обширном поле разрушения, не может поместиться более ста тысяч жителей. Все они ютятся в жалких лачугах, по большей части построенных из остатков и обломков прежнего города; по торговле же и промышленности нынешний Нанкин лишь слабая тень прежнего, а также таких городов, как Шанхай, Чжэньцзян и Ву-ху. В Нанкине царят бедность и невежество. В жалких лавчонках висят нанизанные на длинных шнурках «хэсы», т. е. поддельные серебряные слитки из фольги, которые китайцы приносят в жертву на могилах предков или в кумирнях. Перед входами в немногие дома позажиточнее воздвигнуты невысокие перегородки с намалеванными на них страшными рожами – для отогнания злых духов. По возвращении с первой моей прогулки назад в морское училище, я обратил внимание на то, что главные ворота здания шли не параллельно с окружающей здание стеной, а наискось. Я обратился с расспросами к моим хозяевам-профессорам, и они объяснили мне, что китайцы при постройках всегда советуются с учеными и предсказателями относительно наиболее благоприятного расположения дома по отношению к добрым и злым духам. Предсказатели объявили, что ворота должны быть обращены на юг, отсюда и кривое их положение. Только в одном случае европейские профессора, руководившие постройкой, позволили себе преступить правила: возвели здание в два этажа. Китайские ученые подняли страшный шум, не желая допустить, чтобы новое здание было выше жилища начальника училища, китайского генерала. К счастью, дом последнего стоял на холме, и профессора объявили, что отнюдь не забыли должного уважения к начальству, так как крыша нового здания приходится всё-таки ниже уровня крыши генеральского дома. Ученые, прикинув глазом, убедились, что это действительно так, и дом благополучно остался стоять. Не то, пожалуй, пришлось бы снести верхний этаж.
В курильне опиума в Нанкине
Сравнительная новизна построек в разбросанных по огромной площади кварталах города придает ему более чистый, опрятный вид, нежели каким отличаются другие китайские города. И народ на улицах попадается все как-то более чисто и опрятно одетый; объясняется это тем, что здесь проживает много чиновников и служащих, Нанкин – средоточие провинциальной администрации, – которые приходят в частое соприкосновение с иностранными христианскими общинами, что и не остается на них без влияния. Улицы здесь шире, и пред многими из скромных лавок устроены еще палисадники со скамейками, служащие в течение дня местопребыванием и хозяев, и покупателей.
Большие расстояния, конечно, затрудняют сообщение, и вместо «тачек», которые в употреблении в других китайских городах, в Нанкине пользуются ослами, причем здешние «ишаки» смотрят куда более сытыми и сильными, чем жалкие худые ослики в Италии и Леванте. И не диво. Этот удивительный город занят, пожалуй, на три четверти тучными хлебными полями и лугами, и только одна четверть его представляет ядро вновь возникающего города.
Христианские миссионерские дома в Нанкине многочисленнее кумирен, которых здесь всего три, выстроенные уже после тайпинского восстания. Наиболее красивая из них, пожалуй, состоящая из нескольких дворов и храмин Конфуцианская, мирно расположившаяся между кумирней буддистов и кумирней даосистов, вблизи французской католической миссионерской общины. Никакой жрец или фанатический служитель великого китайского мудреца не препятствует европейцу проникнуть в святилище и свободно разгуливать по всем храминам с красиво изогнутыми крышами. В кумирнях даосистов и буддистов выставлены изображения уродливых длиннобородых божков, в храме же Конфуция находятся лишь доски с золотыми надписями, одна посредине с именем самого великого мудреца, а другие с именами его апостолов.
На холме, в середине Нанкина, возвышается деревянная пагода с огромным бронзовым колоколом, в который звонят, как у японцев, посредством отдельного горизонтально подвешенного, деревянного бруса. Когда я подъехал к этой видной со всех концов города колокольне, навстречу мне бросилась толпа нищих, отвешивая мне земные поклоны. Я едва пробрался между ними со своей лошадью. Близ пагоды я заметил несколько миссионерских зданий, а также стены китайской крепости. В бойницы грозно смотрели жерла пушек. Но, когда я пригляделся к ним поближе, оказалось, что и бойницы, и жерла пушек были лишь нарисованы на стене. Внутри крепостных стен маршировали и упражнялись в стрельбе из лука китайские солдаты, вооруженные, кроме того, трехгранными пиками. Лишь немногие солдаты были вооружены огнестрельным оружием. И вот такие-то войска отправили китайцы несколько месяцев спустя против японской армии, обученной по-европейски и снабженной новейшими орудиями.