Страница 33 из 152
Забавно было смотреть, с какими церемониями и поклонами занимали гости свои места. Мне хозяин немедленно указал почетное место по левую руку от себя, но вежливость требовала подождать, пока хозяин сам займет место, последний же все упрашивал садиться гостей, таким образом прошло несколько минут прежде, чем эти поклоны и упрашиванья окончились. По левую руку от меня села одна из дамочек, которая все время хихикала и обменивалась со своими подругами замечаньями – вероятно, насчет нас, иностранцев. Стол ломился под тяжестью украшенных цветами блюд с утками, ветчиной, зеленью и фруктами. Чудные цветочные вазы, блюда, маленькие чайные и водочные чашечки, поставленные перед каждым гостем, были из тончайшего фарфора. К ужасу своему, я заметил, что возле моей тарелки не было ни ножа, ни вилки, а лежали лишь палочки, служащие китайцам при еде. Китайцы, как и японцы, пользуются за столом, вместо наших ножей и вилок, двумя палочками, около двадцати сантиметров длиною, похожими на вязальные спицы наших дам. Обыкновенно они бывают деревянные, перед нами же лежали палочки из слоновой кости с серебряными головками, богато украшенными чеканкой. Но к чему мне была вся эта роскошь, если я не умел с ними обращаться? Китайцы берут обе палочки одной рукой таким образом, что средний палец приходится между ними, и так ловко действуют ими, что могут брать рис по зернышку. Китайцы ели своими палочками уже тысячи лет тому назад, тогда как наши предки еще в семнадцатом столетии ели пальцами и не знали даже тарелок. Как тут не вспомнить знаменитое наставление императрицы Марии Терезии своим офицерам: не есть за придворным столом пальцами и не утирать носов рукавами мундира? И все-таки я на этот раз упрекал про себя китайцев за то, что они до сих пор не додумались до вилок. Ну как я стану теперь есть все эти вкусные вещи? Иль и мне, как Людовику XIII французскому, прибегнуть к пальцам? Ответ на эти вопросы дал мне сам хозяин. Он взял в руки свою маленькую фарфоровую чашечку с теплою рисовою водкой «самсу» (т. е. трижды вареная) и сказал, что устроил этот пир, согласно моему желанию, чтобы дать мне случай познакомиться с китайской кухней. К ней же относятся и палочки, и он надеется, что я еще не раз буду пользоваться ими в его доме. После этого он опорожнил свою чашечку и, обратясь с поклоном ко мне, опрокинул ее себе на ладонь. Таким же образом показали мне и остальные гости, что их чашечки пусты, и мне, разумеется, оставалось только последовать их примеру. Вкусом водка напоминала тепловатый, крепкий херес.
В мужском обществе
Рядом с самой крохотной тарелочкой лежала, к счастью, еще ложка из фарфора с серебром, формой похожая на небольшую поварешку. Вместо салфеток перед гостями лежали отпечатанные в несколько красок листочки бумаги, известные, благодаря японцам, и у нас в Европе, только поменьше, так как назначение их было несколько иное: они служили для обтиранья палочек, которые не менялись во время всего обеда. Грязные бумажки попросту бросались под стол. Кроме того перед каждым гостем стояла серебряная мисочка с пряностями и другая, из прекрасного голубого фарфора, с соей; редкий обед обходится у китайцев без этой приправы.
Я было опасался, что отличные окорока и утки, так заманчиво красовавшиеся на столе, и составят весь обед; опасался потому, что у меня не было ножа, чем резать их. Но скоро я был выведен из заблуждения: слуги стали приносить из кухни каждому гостю отдельные фарфоровые мисочки с мелко нарезанным мясом. Какого оно было сорта, я не мог догадаться из-за густого разноцветного соуса, в котором кусочки плавали. Напрасно старался я, к величайшей потехе дамочек, выловить с помощью моей пары палочек хоть один кусочек. Наконец хозяин сжалился надо мной, выловил своими палочками кусочек из своей мисочки и положил мне прямо в рот. Сделал он это не только из желания помочь мне, но и потому, что у китайцев это считается особым знаком внимания. Нельзя сказать, чтобы такой способ угощения был особенно аппетитным, но «с волками жить, по волчьи выть»! Мясо оказалось сладковатым, жирным и до того противным на вкус, что я с удовольствием выплюнул бы почетный кусок. Но не мог же я оскорбить радушного хозяина! Пришлось проглотить. И хоть бы водой запить! С тоской глядел я на груды чудесных апельсинов и других фруктов. Я был голоден как волк, и все-таки не мог принудить себя проглотить второй такой же кусок. Быть может, следующее блюдо будет получше? Но опять кусочки мяса, опять соус, да еще так обильно приправленный чесноком, что я удовольствовался первым ловко схваченным кусочком. Я и полагал отделаться от этого второго блюда тем, что буду безуспешно шарить в нем своими палочками. Да, если б не было у меня моей милой соседки! Она, хихикая, следила за моими попытками, затем сжалилась надо мной, хотя я вовсе не просил ее жалеть меня, взяла кусочек из своей миски и сунула мне в рот. И таким образом меня кормили во время всего обеда то справа, то слева; наполовину опорожненная чашечка с водкой при перемене блюд убиралась и заменялась полной. Теперь только я заметил, как это делалось. На отдельном столике стояли на жаровне два сосуда с водкой. Наполовину опорожненные чашечки убирались с нашего стола при каждой новой перемене блюд и остаток водки выливался из них в один из сосудов, вслед за чем чашечка наполнялась вновь из другого сосуда. Когда же последний был опорожнен, виночерпий принялся наливать из первого сосуда, в который сливались остатки, успевшие за это время снова разогреться.
Семья моего хозяина в Кантоне