Страница 23 из 152
Удары сыпались чрезвычайно часто, и шум этих коротких, сухих ударов, своеобразное бормотанье отсчитывавшего их и стоны извивавшегося под ударами преступника скоро выгнали нас из душного помещения. Как я узнал после, за более важные проступки назначают до трехсот ударов. Но обыкновенно и ста хороших ударов довольно, чтобы вызвать серьезные последствия, и сам провинившийся или друзья его заранее стараются по возможности «смазать» руку палача, чтобы он бил полегче или «обсчитался» в пользу преступника. Я сам видел в Чжэньцзяне подобную экзекуцию. Виновный кричал под ударами, как резаный, но я заметил, что большая часть ударов приходилась по скамье, а не по телу. И как раз при таких-то ударах хитрец кричал всего сильнее.
Если по каким-либо причинам нельзя подкупить судью и палача, или если виновный вообще желает избегнуть позора наказания, то можно нанять заместителя, который принял бы на себя наказание вместо самого приговоренного. Наймом заместителя можно избавиться не только от экзекуции, но и от тюрьмы, от виселицы, от плахи. В Китае есть тысячи бедняков, печальный удел и ремесло которых – быть битыми и отсиживать в тюрьмах за чужие вины. Да разве не случается того же в Европе? Стоит вспомнить о подставных редакторах. С течением времени обреченные искупать чужие вины, части тела становятся довольно нечувствительными, и для профессионального заместителя экзекуция – вещь вовсе уж не столь ужасная. Но часто, как сказано, заместитель идет не только на экзекуцию, а и прямо на смерть; вынуждают к этому безвыходная нужда, отчаяние и желание купить хоть ценою жизни избавление своей семьи от нищеты и голода. Подобное заместительство освящено в Китае обычаем и допускается законом. Женщины весьма редко подвергаются наказанию лично; за них всегда находятся заместители в лице их мужей или сыновей. Наказание женщин на теле обыкновенно заменяется ударами крепким эластичным ремнем по губам и по щекам. Сами виновные, однако, предпочли бы, пожалуй, описанный выше род экзекуции.
Китайские тюрьмы не высокие, солидные постройки с решетчатыми окнами и крепкими стенами, как у нас, но одноэтажные жалкие помещения, открывающиеся на четырехугольный двор. Бегство заключенных предупреждается тем, что их обыкновенно сковывают между собой по рукам или ногам. Кроме того, все улицы вблизи тюрьмы охраняются сильной стражей. Когда мы покинули судебную камеру Кантонского ямэня, тюремный сторож, в надежде на кумшу, ухмыляясь, предложил нам осмотреть места заключения. Они оказались не так дурны, как можно было ожидать. Конечно, эти помещения, рассчитанные на 8—12 человек каждое, лишены всяких удобств: заключенные спят на циновках на полу и варят свой рис на открытом очаге во дворе. Грязь и вонь в тюрьмах, однако, не сильнее, нежели в жалких жилищах кули в Гонконге, этой прославленной колонии англичан. Зато сами заключенные, по крайней мере, судя по их внешности, принадлежали к самому последнему сброду, хуже которого я не видывал. Грязные, вонючие, с всклокоченными, распущенными волосами, изголодавшиеся, покрытые паразитами, эти несчастные окружили нас, назойливо выпрашивая кумшу, и мы поторопились поскорее откупиться от них.
От сторожей оказалось не так легко отделаться. Пришлось еще посетить темницу с приговоренными к смерти, и никогда я не забуду ужасного зрелища, которое представилось нам в этом темном, сыром, вонючем помещении, где сидело с десяток пиратов, разбойников и отцеубийц. Это были настоящие звери не только по своим преступлениям, но и по наружному виду и поведению. Гиены в человеческом образе! Их грязные, вонючие, покрытые струпьями проказы тела были чуть прикрыты истлевшими лохмотьями; едва мы вошли, как они с ужасным воем вскочили с сырого, грязного пола и кинулись к нам – страшные, с всклокоченными волосами, дикими, блуждающими глазами – чтобы вырвать из наших рук несколько медяков. С каким облегчением вздохнули мы, когда тяжелая дверь вновь отделила нас от них.
Казнь
Какая крайняя степень человеческого бедствия и падения! Целые месяцы томятся эти несчастные тут в ожидании утверждения их смертного приговора. Лишь во время восстаний, на войне и в некоторых чрезвычайных случаях губернаторы провинций могут обходиться без такого утверждения, исходящего из Пекина, т. е. казнить собственной властью. Во всех остальных случаях, а таких бывает несколько тысяч в год, окончательное решение постановляется самим императором; последний же занимается рассмотрением смертных списков обыкновенно раз в год, осенью. Имена тех, кого он желает помиловать, Сын Неба обводит своей красной кисточкой (император пишет лишь таковой), все остальные же подлежат смерти. Как только губернаторы получат списки обратно, приговоры немедленно приводятся в исполнение. Дорога к месту казни недлинна, осужденных одевают в новые платья, и без дальних проволочек вешают или обезглавливают.
Из тюрьмы толмач мой повел меня на пресловутый горшечный базар, где земля напоена кровью тысяч несчастных казненных. Специальных лобных мест в Китае не существует. В Пекине казни производятся публично поблизости овощного базара, в Кантоне же на горшечном базаре. Горшечники прерывают на несколько часов свою работу, очищают от горшков и всякой другой глиняной посуды небольшое местечко, а когда казнь совершена, все опять принимает свой обычный вид. Повешенье считается менее позорной казнью и предпочитается осужденными еще потому, что в этом случае они являются на тот свет целыми. Самая смерть ничуть не пугает стоиков-китайцев, но обезглавленным приходится ведь явиться к своим предкам без головы, и как же будут доходить до них на тот свет молитвы и жертвы их потомков, если их там и узнать нельзя? Поэтому друзья или родственники обезглавленного, прежде чем предать тело последнего земле, обыкновенно приставляют голову к туловищу. И если суд желает усугубить наказание осужденных на смерть, им объявляют, что головы их будут выставлены напоказ, на страх другим, т. е. навсегда отделены от их тела.
Казнь пиратов