Страница 148 из 152
Будущее значение Китая для европейской торговли
Последние беспорядки в Китае, стоившие европейским державам хлопот и потерь людьми и деньгами, особенно ярко выяснили постоянную опасность положения иностранцев в Срединном царстве и связанную с этим неприятную для держав перспективу – быть постоянно готовыми к новым огромным жертвам и в настоящем, и в будущем. Все это вместе взятое невольно и заставляет людей делать вопросы: да настолько ли значительны торговые интересы европейских держав в Китае, что стоило бы приносить, ради поддержания их, подобные жертвы? Не лучше ли было бы искать для европейской торговли иных областей, иных рынков?
В 1898 г., согласно официальным данным, сообщаемым китайским таможенным ведомством, обороты внешней торговли Китая достигали одного миллиарда ста миллионов марок. Сумма эта не покажется особенно великой, если вспомнить, что внешняя торговля маленькой Бельгии выражается в сумме вдвое большей. Даже Аргентина, невзирая на свою молодость в качестве государства, ведет внешнюю торговлю почти на миллиард марок. Вообще Европа ведет весьма значительную торговлю с целым рядом внеевропейских государств, не подвергаясь при том никаким особым опасностям, не принося особых жертв и не имея нужды в военных экспедициях. Так с какой же стати европейским плательщикам налогов приносить такие жертвы ради небольшой, в сущности, торговли с Китаем?
И все-таки эти жертвы приносят почти все морские державы без исключения. Последние события в Китае вызвали военные экспедиции и со стороны Германии, и Англии, и Франции, и Австро-Венгрии, и Италии, и России, и Голландии, и даже крошечной Бельгии, а к ним примкнули еще и Северо-Американские Соединенные Штаты, и Япония. Ближайшими целями этих экспедиций являются: во-первых, наказание китайцев за нарушение международного права, выразившееся в возмутительном обращении китайских властей с послами иностранных держав, и, во-вторых, обложение Китая контрибуцией в возмещение причиненных иностранцам вреда и убытков. Но, кроме этих ближайших целей, державы руководствуются и более отдаленными, у каждой на уме практическая польза, которую она может извлечь для себя лично из всей этой катавасии.
Окончательная победа союзных сил над китайцами вне всякого сомнения, но вне всякого сомнения и то, что победа эта не приведет к расчленению Китая. Интересы держав требуют не захвата, в виде военной добычи, различных китайских провинций, а, напротив, неприкосновенности Китайского государства и дарования ему прочного сильного правительства, хотя бы и под главенством императора из нынешней династии. Проект раздела Китая отвергнут всеми иностранными кабинетами не только из боязни, что раздел этот вызовет такое соперничество держав, при котором невозможно будет прийти ни к какому соглашению, но и потому еще, что каждый кабинет предвидит непреодолимые затруднения при разрешении вопроса об административном устройстве захваченных областей четырехсотмиллионного государства. Германия, например, испытала, сколько нужно положить денег, гражданских, военных и морских сил на приобретение даже такого клочка, как нынешние германские владения в Саньдуне. Сколько же сотен миллионов марок, сотен тысяч солдат, сотен чиновников понадобится, если Германия займет целую провинцию? Ведь любая из китайских провинций равняется по величине Пруссии или всей Южной Германии и обладает населением в 20–40 миллионов! Даже при условии непосредственного соседства присоединенных областей с присоединившим их государством, – в каком, например, находится Северный Китай с Россией, – они представили бы трудно перевариваемые куски, благодаря фанатичному, враждебному к иностранцам населению. Что же тогда сказать, принимая во внимание огромное расстояние, отделяющее Китай от государств Средней Европы? Война Франции с Тонкином, борьба американцев с крошечным в сравнении с Китаем неприятелем – туземным населением Филиппинских островов и война Англии с горстью буров представляют достаточно поучительные примеры.
Да если бы и возможно было путем крайнего напряжения сил страны-завоевательницы преодолеть все перечисленные затруднения, то еще вопрос: стоит ли этого добиваться? Что будет достигнуто такими безумными усилиями? Открытие завоеванной провинции для внешней торговли? Приобретение нового рынка? Но если бы этим воспользовалась промышленность и торговля одной данной державы, куда бы еще ни шло; все-таки была бы осязательная польза для последней, хотя и много лет пришлось бы дожидаться, пока доходы с присоединенной области окупят расходы. Но ведь такое использование провинции исключительно в собственных интересах данной державы никогда не было бы допущено другими державами. Многие державы уже объявили, бряцая оружием, что при всех обстоятельствах будут преследовать в Китае политику «открытых дверей». Значит, одинаковые права, одинаковая свобода торговли для всех держав – вот общая цель европейской политики в Китае, и держава, которая бы добивалась занятия какой-нибудь провинции, трудилась бы для других и прежде всего для Японии и Америки. Правда, пока главная роль в торговых сношениях с Китаем принадлежит Англии, и так оно, вероятно, останется еще в течение десятка-другого лет, но и торговля Японии и Америки с Китаем идет вперед гигантскими шагами. Теперь американцы и японцы почти догнали на этом поприще все другие нации, кроме англичан, а в будущем им, благодаря их счастливому географическому положению, обусловливающему низкие фрахты и прочие удобства торговых сношений, без сомнения, будет принадлежать первенствующая роль. Итак, приобретать в Китае провинции за счет европейских плательщиков податей – значило бы играть в руку двум упомянутым неевропейским державам.
Вот какими соображениями пришлось руководствоваться европейским кабинетам, и все, по-видимому, примирились с тем, что, воюя с Китаем, нечего рассчитывать на приобретение провинций, на основание новых колоний. Тем не менее все державы с сильно развитой промышленностью устраивают настоящее состязание в Китае.