Страница 114 из 152
Китайские мандарины делятся на девять классов, различающихся между собой правами и преимуществами, окладами и внешними знаками отличия – главным образом, шариками на шляпах и нашивками на груди и спине. Все сословие чиновников обозначается в Китае общим именем «бэгуань», т. е. «сотня обязанностей». Мандарины высших классов называются «дайфу», низших – «гуанфу». Содержание высшие чиновники в Китае получают с первого взгляда довольно значительное, даже гораздо значительнее, нежели их европейские собратья. Так, например, вице-король (или генерал-губернатор) получает 20 000 таэлей (по обыкновенному курсу таэль равняется приблизительно трем маркам); губернатор – 16 000, заведующий финансовыми делами провинции – 9000, начальник судебной провинциальной палаты – 6000, префект – 3000, областные и уездные мандарины – от 800 до 2000, военный комендант провинции – 4000, генерал – 2400, полковник – 1300 и т. д., до самого маленького чиновника, годовой оклад которого равняется приблизительно 130 таэлям. Если бы эти оклады могли целиком идти на личные текущие нужды данных чиновников, последние могли бы считаться вполне обеспеченными и вряд ли им понадобилось бы изыскивать побочные доходы. Но обыкновенно все чиновники получают места лишь после долгого ожидания, а так как кандидатам на государственные должности зазорно заниматься торговлей или ремеслами, то им за это время и приходится жить в долг, в счет будущих окладов. Да и получив, наконец, место, они не могут, согласно законам, оставаться на нем больше трех лет. Ради того, чтобы не давать чиновникам времени пускать корней в каком-нибудь округе, где у них тогда могут появиться друзья или родственники, что угрожает беспристрастию служителей государства, их каждые три года и переводят на новое место. Кроме того, получаемый мандарином оклад идет не только на его личные нужды, но и на содержание целой армии секретарей, писцов и слуг, которые от правительства жалованья не получают и небезосновательно слывут в народе «когтями начальства». Мандарин во вверенном ему районе – не только представитель правительства, но в то же время главный полицмейстер, судья, податной инспектор, предводитель дворянства и нотариус; в его руках сосредотачиваются все нити управления этим районом. Главные же заботы мандарина: поддержание общего спокойствия и порядка, взыскание податей и оберегание себя самого от доносов по начальству, чего он может ожидать и со стороны правительственных шпионов – провинциальных прокуроров, и со стороны населения. Если все это ему удается, он может по истечении трех лет ожидать повышения. Податями он облагает подвластное ему население какими угодно, – китайцы за этим уж не гонятся. Они ведь знают, что сопротивление властям не так-то дешево обходится: пойдет следствие да суд, их затаскают по допросам, и на это уйдет много и денег, и времени – словом, вся история обойдется им куда дороже, нежели беспрекословная уплата незаконных поборов. Мандарин, в свою очередь, остерегается заходить в этих поборах слишком далеко, так как, если его действие будут обжалованы перед высшим начальством, последнее, пожалуй, наложит на него самого штраф, на уплату которого уйдут все его доходы с лишком. А если он и тогда не уймется, может случиться, что ему в один прекрасный день «подадут паланкин», т. е. подвластное население явится торжественной процессией в ямэнь мандарина, предложит последнему сесть в паланкин и вынесет его за городские ворота. В таких случаях правительство, для которого главное – поддержание внешнего спокойствия в стране, чего бы это ни стоило, обыкновенно берет сторону населения и назначает нового мандарина на место изгнанного. Кроме вышеприведенных причин, побуждает мандаринов к высасыванию соков из плательщиков податей и само высшее начальство, которое, отлично зная, что мандарины не могут обходиться одними законными доходами, не только не увеличивает их, но еще само взимает с этих мандаринов известную контрибуцию. Упоминавшийся выше мистер Олькомб рассказывает, что один высокопоставленный китайский дипломат, по его собственному признанию, мог добиться высочайшей аудиенции лишь с помощью значительных подарков, поднесенных кому следует. На предварительной аудиенции у одного из принцев императорского дома, дипломат этот вручил через своего секретаря управляющему двором принца сто унций серебра. Тот же Олькомб видел однажды у одного из пекинских ювелиров сто лакированных, обитых внутри шелком ящичков-подносиков о десяти отделениях, в которые могло войти как раз по десять унций серебра в каждое. Ящики были заказаны одним из высших мандаринов для поднесения вместе с 10 000 унций серебра одному императорскому принцу. Маленькие подарки поддерживают дружбу, а деньгами в Китае можно достичь многого, даже поста мандарина.
Сообщение, что и в Китае, как в других странах, можно приобрести за деньги разные титулы и знаки отличия, конечно, никого не удивит. И китайцы страдают честолюбием, как прочие, и среди них всегда находится много богатых людей, которые, в чаянии титула мандарина, жертвуют в годины народных бедствий большие суммы на организацию общественных работ, постройку мостов, дамб и т. п. или на дела благотворения. Наградой за такую жертву действительно является звание мандарина, которое сопряжено с известными преимуществами и, главное, с ношением шарика на шапке, но отнюдь не дает награжденному права занять какой-либо пост на государственной службе.