Страница 54 из 62
В квартире он лег на диван, выпил еще воды и уснул до ужина. Я работала в соседней комнате с закрытой дверью. Тесса принесла окончательный перечень доказательств.
Перед подачей мы провели проверку цепи хранения как будущий перекрестный допрос. Ада называла предмет, Тесса должна была за минуту найти основание получения, владельца оригинала и все передачи.
— Печать Савины.
— Из архива Вейров по ограниченному аресту первого дня. Оригинал в судебном футляре, вскрытия в дни три, четыре и восемнадцать, каждый раз при Мерсе. Домовая копия изъята вместе с ней.
— Карточка Аделы.
— Заверена Лутом, Ранаром и Мерсом по узкому распоряжению шестого дня. Оригинал в архиве, контрольная копия суда.
— Направляющая 312.
— Добровольно передана в опечатанной сумке после отдельного решения Нара. Ристский хранитель, два дорожных ящика, прием Высокого суда. Сегодня вскрыта при Локсе и снова опечатана.
— Банковская выписка.
— Оригинал у Счетной палаты, заверенный экземпляр получен днем шестнадцатым. Исправленная предварительная таблица приложена вместе с первой версией и отметкой о возврате залога.
— Приказ Торвальда об удалении Савины.
Тесса остановилась.
— У нас копия от горничной и запись ворот. Оригинал книги распоряжений истребован, но в перечне его нет.
Мы проверили расписку. Дом Вейров передал книгу Нейлу утром после отставки Ранара, Нейл направил в суд, но канцелярия положила ее в опекунское приложение, а не в общий том. Предмет существовал и был законно получен, однако без переноса в перечень защита могла утверждать, что мы предъявили его внезапно.
Ада составила техническое уточнение: не новое доказательство, а исправление номера уже принятого опекунского приложения. Секретарь подтвердил время первоначального получения и добавил ссылку до закрытия списка.
— Вот зачем мы не празднуем завершенный том до проверки, — сказала Тесса.
— И зачем одна пара глаз не ведет весь процесс, — ответила я.
Дальше она нашла каждый документ. Журнал маршрутов по Локсу имел две расписки. Отчет Орвена — регистрационный штамп и старый журнал комиссии. Пять доверенностей — отдельные протоколы добровольности. Соглашение Локса — подписи уголовной палаты и полный перечень обещанного смягчения.
Мы отметили и то, чего нет. Домовая копия Веры потеряна. Основной журнал Локса в пути. Прямого перевода на счет Герхарда Талена не найдено. Ни одного из этих пробелов нельзя было заполнить уверенной интонацией в финальной речи.
Мы больше ничего не добавляли по существу. В перечень вошли: оригинал печати Савины и домовая копия, три экспертных протокола, журнал ворот, приказ Торвальда, карточка Аделы, журнал доступа, копирные листы Локса, направляющая 312, банковская выписка, адресные карточки, внутренний образец Талена, зарегистрированный отчет Орвена, соглашение Локса и пять доверенностей. Журнал, отправленный сестре, обозначили как ожидаемый, но не сделали условием допуска.
— А новые показания Сорена, если он признается ночью? — спросила Тесса.
— Только отдельным дополнением уголовной палаты. Мы не будем перестраивать дело за час до слушания.
— А домовая копия Веры?
— Если найдется, пойдет в ее индивидуальное дело после надлежащей описи. Не в общий перечень сейчас.
Я подписала список. Ада проверила и поставила вторую подпись. В девять вечера секретарь Высокого суда принял пакет, пронумеровал страницы и закрыл прием новых основных доказательств.
Вернувшись, я нашла Ранара на кухне. Он уже мог держать чашку, но двигался осторожно.
— Перечень подан? — спросил он.
— Да. На этом разговор о деле закончен до завтра.
— Тогда можно спросить, диван по-прежнему обязателен?
Я посмотрела на него. Вопрос был задан без ожидания награды за нагрев или отставку.
— Нет. Но сегодня ты спишь, а не доказываешь выносливость.
— Согласен.
Он лег рядом со мной и почти сразу уснул. Я выключила лампу, убедилась, что вода стоит у кровати, и не стала искать в этой ночи символ будущей жизни.
Все средства для суда уже существовали. Все основные документы находились не в наших руках, а в хранилище. Ранар больше не представлял свой дом и заплатил за последний опыт реальной слабостью, которую невозможно было превратить в драконье преимущество.
Утром Тален должен был оспорить право Савины говорить от имени общего способа. Мы собирались ответить только тем, что подали до девяти вечера.