Страница 53 из 62
— Повторный нагрев увеличит риск закрепить верхний слой. Мы уже получили два контрольных следа и один рабочий. Для независимой проверки достаточно передать снимки и образцы второму эксперту без нового огня.
— Тогда результат зависит от мастерства заинтересованного человека.
— Температуру задавал я, время считал Мерс, положение фиксировала рама, измерения снимали двое наблюдателей. От человека зависело удержание огня в заданном диапазоне. Оно записано приборами.
Карр постановила, что повтор не оправдан. Второй государственный эксперт получил контрольные образцы, увеличенные снимки и слепые номера. Ему не сообщили, какой след относится к пластине, а какой к направляющей 312. Через двадцать минут он сопоставил их по углу так же, как Шейн.
— Это подтверждает геометрию, — сказал он. — Не личность мастера и не цель воздействия.
В протоколе снова появился предел. Магия показала, как менялся металл. Имя Локса пришло из реестра и его признания. Имя Аделы — из карточки. Причина решения — из документов Палаты. Ни один огонь не отвечал за все сразу.
После измерений пластину охлаждали десять минут в сухом песке, не водой: резкая смена температуры могла создать новый край. Мерс сверил рисунок с исходным, Шейн подтвердил, что активные линии вернулись к прежнему состоянию. Только после этого футляр закрыли судебной пломбой. Цена опыта осталась у Ранара, доказательство сохранили без нового необратимого изменения.
Локс подтвердил, что копий направляющей не делал. Но его слово не стало частью технического вывода: возможность копии сохранялась.
Ранар не участвовал в обсуждении. Его руки заметно дрожали, речь стала медленнее. Врач запретил вставать десять минут, затем дал сладкий раствор и записал: огненный ресурс исчерпан до восьми утра следующего дня, превращение опасно, точная работа запрещена.
— Сможете дать предварительные показания через час? — спросила Карр.
— Смогу говорить. Пламя для показаний не требуется.
— Если врач согласится. И только в пределах часа.
Я хотела подойти, но осталась за столом. Ада передала врачу воду. Личная забота могла подождать до окончания судебного действия.
Пока Ранар отдыхал, Нейл снова потребовал исключить опыт: бывший хранитель физически заинтересован в результате и мог изменить огонь.
— Температура записана тремя иглами, — ответил Шейн. — Отклонение на один градус допустимо и отмечено. Контрольные измерения снял независимый наблюдатель. Личное желание специалиста не меняет угол металлической прорези.
— Он мог удержать пластину иначе.
— Пластину держала судебная рама. Господин Вейр к ней не прикасался.
Карр отклонила возражение, сохранив его в протоколе для дальнейшей проверки.
Предварительный допрос начался в малом зале. Ранар сидел, врач находился рядом. Ада задавала вопросы, связанные с журналом и доступом Аделы. Я не вела допрос из-за наших отношений.
— Какой пост вы занимали на дату выдачи печати Савины? — спросила Ада.
— Хранитель архива Вейров и глава правовой службы рода.
— Имеете эту должность сейчас?
— Нет. Отставка зарегистрирована сегодня в восемь утра.
— Кто мог получить футляр сорок восемь?
— Лицо с разрешением главы совета, записью регистратора и допуском хранителя либо его заместителя. В спорную дату разрешение подписала Адела, запись сделал Лут Рейн, итоговый недельный свод подписал я.
— Вы видели номер футляра в своде?
— Нет. Свод объединял три плановые проверки без номеров. Я создал такой порядок четыре года назад и признаю, что он позволил скрыть конкретную выдачу от моего контроля.
— Кто мог изменить карточку после возврата?
— Лут или я. Следов изменения карточки нет. Она составлена сразу со старым индексом ОР-312.
— Давала ли Адела объяснение?
— Назвала действие проверкой устойчивости и отказалась отвечать, скрывали ли результат от Палаты.
— Вы утверждаете, что она приказала подделать печать?
— Нет. Я утверждаю, что она подписала поручение Локсу и организовала передачу через Дорса. О содержании устных указаний знаю из показаний Локса, не лично.
Разграничение было важным. Ранар не усиливал обвинение собственной тетки, хотя теперь не зависел от нее.
Нейл спросил о старом деле отца.
— Вы хотите очистить имя Орвена, чтобы жениться на его дочери?
— Хочу, чтобы зарегистрированный материал оценили по дате и содержанию. Жениться на Элине я ей не предлагал.
— Хотите?
Ада возразила против вопроса, не относящегося к фактам. Карр поддержала.
— Ваше молчание двенадцать лет назад показывает, что вы готовы менять показания ради удобства, — продолжил Нейл.
— Показывает, что однажды я это сделал. Поэтому нынешние слова нужно проверять документами, а не моей репутацией.
— Ваша отставка — способ выглядеть честным?
— Это способ убрать финансовую и служебную зависимость. Как она выглядит, решают другие.
Допрос завершили через пятьдесят минут. Врач не разрешил продолжать. Полные показания Ранар должен был дать на слушании двадцатого дня, но основные признания и пределы уже стояли в протоколе.
После заседания он попытался поднять один из личных ящиков. Руки не удержали вес.
— Оставь, — сказала я. — Судебный склад открыт до завтра.
— В комнатах сегодня кладут огнестойкий состав. Хозяин просил не ночевать из-за запаха. Я найду гостиницу.
— Переночуешь у меня.
Он посмотрел на Аду. Она закрыла папку.
— Судебные действия на сегодня закончены. Решать бытовой вопрос можете сами. Завтра до заседания профессиональных разговоров без меня не вести.
— Согласна, — сказала я.
Ранар ответил не сразу:
— Я не хочу, чтобы предложение было жалостью из-за отставки.
— Это не жалость. Ты физически не можешь превращаться, комнаты не готовы, гостиница потребует еще одного переезда утром. У меня есть диван и возможность закрыть рабочие документы. Остаться в спальне предложу отдельно, если захочу.
— Тогда принимаю диван.
— Хорошо.
Мы вызвали городской экипаж за мой счет. Ранар не спорил и записал половину суммы как личный долг, который вернет после первой оплаты независимой работы. Я хотела сказать, что не нужно, но остановилась: раздельные деньги были частью равенства, которое мы оба требовали.