Страница 44 из 62
Экстренное заседание назначили на три часа. Веру представляла Ада; я присутствовала только по общей финансовой связи. «Северные склады» прислали поверенного, который заявил, что мать занимала служебные комнаты как бывшая экономка рода мужа и утратила право после продажи дома.
— Когда закончилась ее служба? — спросил городской судья.
— Одиннадцать лет назад.
— Почему владелец все это время принимал от нее плату за содержание комнат?
Поверенный просмотрел квитанции.
— Это возмещение расходов, не аренда.
— В назначении написано «жилье и отопление».
— Формулировка бытовая.
Ада представила пятнадцать лет квитанций, медицинское заключение и уведомление, появившееся утром после закрытой встречи Веры. Устное условие доказать не удалось, поэтому она не называла выселение местью. Просила лишь срок, достаточный для проверки права проживания и безопасного переезда.
— Почему три дня, если женщина живет там пятнадцать лет? — спросил судья управляющего фирмы по сигнальной связи.
— Дом готовится к продаже.
— Договор продажи?
— Переговоры конфиденциальны.
— Тогда срочность продажи не подтверждена.
Суд установил тридцатидневный запрет выселения. Вера могла пользоваться временной комнатой городского дома по своему выбору, но не обязана была освобождать прежнюю до решения. Фонд оплатил перевозку необходимых вещей, а не проживание: программа финансировалась из общего бюджета и не создавала долга перед Вейрами.
— Общее дело не было условием ни запрета, ни места, — отдельно сказал судья. — Госпожа Сенн, вы свободны отказаться от любых других требований.
— Понимаю, — ответила Вера.
Она получила решение до того, как снова увидела форму общей доверенности. Последовательность имела значение: помощь стала завершенным юридическим действием, которое нельзя было отнять за отказ подписывать следующий документ.
— Теперь вы хотите, чтобы я подписала? — спросила Вера, вернувшись в приемную.
— Нет, — ответила я. — Теперь давление на жилье временно снято. Возьмите ночь и решите без трехдневного срока.
— Крайний срок жалобы послезавтра.
— Мы уведомили шестую женщину. Если пяти доверенностей не будет, подадим четыре индивидуальных дела и попросим суд исследовать общий способ в них. Это сложнее, но ваше решение не станет единственной дверью.
Вера посмотрела на форму, которую принесла с собой. Она уже подписала имя внизу, но не поставила дату.
— Я решила в дороге. Если они готовы выселить мать за один мой разговор, после отказа они все равно смогут сделать это позже. Я хочу вернуть дом так, чтобы наше право не зависело от обещания управляющего.
— Хотите еще одну консультацию?
— Нет. Хочу, чтобы в доверенности было написано: никакого соглашения о собственности без отдельного жилья для матери до окончательного перехода дома.
Ада добавила условие. Вера прочитала, поставила дату и время. Пятая доверенность появилась после устранения давления, а не в обмен на помощь.
— Кто нашел городской дом? — спросила она.
— Ранар Вейр указал на открытую программу, — сказала я. — Решение принял магистрат. Он не платил и не связывался со службой от вашего имени.
— Род Вейр финансировал ремонт?
— Да, но не распределяет места. Если это влияет на решение, вы можете отозвать подпись.
Вера обдумала.
— Не влияет. Я получила место по правилу, которое действует и для других. Оставляю.
Секретарь записал ответ.
К четырем часам у нас было пять доверенностей. Тесса собрала приложения, Ада проверила закрытые имена, я подписала свою первую подачу после восстановления лицензии. Общая жалоба еще не ушла: банковская выписка должна была прийти утром следующего дня, а без нее финансовую часть пришлось бы обозначить предварительной.
Перед тем как убрать доверенности в судебный сейф, независимый секретарь по очереди связался с каждой участницей. Он задавал одни и те же вопросы без нас: читала ли она текст, понимает ли общий и индивидуальный предмет, обещали ли ей деньги, опеку, жилье или лицензию в обмен на подпись, хочет ли она сохранить доверенность. Пять ответов записали раздельно.
Савина подтвердила, что временные встречи назначены до общей жалобы. Клара напомнила, что ее коробка уже утрачена и результат не обещан. Инесса указала на закрытый финансовый раздел. Лидия потребовала сохранить врачебную тайну. Вера рассказала о городском жилье и подчеркнула, что получила его по открытому правилу до подписи.
— Теперь Тален не сможет сказать, что мы собрали согласия одним общим обещанием, — сказала Тесса.
— Сказать сможет. Документы позволят проверить.
Мы внесли пять протоколов в приложение. Только после этого сейф закрыли двумя ключами: один оставался у Ады, второй у судебного секретаря.
— Можно подать основную часть сегодня и дослать выписку, — сказала Тесса.
— Тален заявит, что мы добавили новый мотив после получения его возражений, — ответила я. — Подадим единый пакет шестнадцатого. Крайний срок семнадцатого.
— Еще одна ночь ожидания.
— Документы под запретом, счета под наблюдением, доверенности в судебном сейфе. Риск контролируем.
После закрытия Ада забрала общий пакет на независимую проверку. Тесса ушла в типографию за копиями. Я впервые за пять дней осталась в конторе одна и имела право подписывать лежащие передо мной бумаги.
Ранар пришел в семь. На нем не было знака семейного хранителя: ключевую цепь он оставлял в архиве после каждого рабочего дня, потому что совет потребовал ежедневную передачу.
— Вера подписала? — спросил он.
— Да. После того как получила время и независимое жилье.
— Хорошо.
— Ты не спросишь, помогла ли твоя программа?
— Помогло правило. Иначе твое возражение насчет покупки согласия оказалось бы верным.
Я закрыла дверь конторы. Не ради тайного обсуждения дела: рабочий день закончился, Ада унесла документы. Теперь нам предстояло определить, существует ли между нами что-то кроме старой помолвки, нового расследования и одного поцелуя в чужом дворе.
— Мы должны поговорить, — сказала я.
— Да.
— Поцелуй не дал тебе права вмешиваться в мою лицензию.
— Знаю. Я предложил Хейла, потому что испугался потерять время и снова выбрал влияние вместо открытого пути.
— И потому что привык решать за людей, какой риск им допустим.
— Да.