Страница 43 из 62
Глава 15 После подписи
Глава 15 После подписи
Лицензию мне вернули в девять двенадцать. В девять четырнадцать Вера Сенн отозвала согласие на общую жалобу, которого еще не успела дать.
Открытое заседание комиссии заняло двенадцать минут. Марта Сейл перечислила установленные факты: прежняя помолвка раскрыта своевременно, документы получены через суд, личный контакт с Ранаром произошел после описи и не повлиял на доступ. Мое решение не передать номер дела Клары второму участнику признали процессуальной ошибкой внутри ведения дела, но не нарушением этики. Клиентка знала о последствиях и сохранила представительство.
— Комиссия восстанавливает лицензию без ограничений, — сказала Сейл. — Поверенной Роверн рекомендуется сохранить протокол одновременной передачи и привлечь второго представителя к общей жалобе до разрешения конфликта со свидетелем Вейром.
— Согласна, — ответила я.
— Господин Тален вправе обжаловать решение. Обжалование не приостанавливает лицензию без нового основания.
Тален не пришел. Его письменное возражение занимало шесть страниц и повторяло довод о мести за отца. Комиссия приложила его без отдельной оценки.
Я поставила подпись в реестре и получила новый лист допуска. Никакой победной речи не требовалось. В коридоре Тесса вернула мне мантию и сказала:
— Теперь можно радоваться после печати.
— Можно работать после печати.
— Это у вас такая форма радости.
Ада Лорн не ушла из дела. Мы подписали соглашение о совместном представительстве: она ведет вопросы, связанные с допросом Ранара и моей личной заинтересованностью, я — опекунскую, имущественную и общую техническую часть. Клиентки получили право обращаться к любой из нас.
В конторе на столе лежало сообщение Веры. Одно предложение: «Я не участвую, прошу не направлять больше писем».
— Когда пришло? — спросила я.
— В восемь пятьдесят, — ответила Тесса. — Через городского посыльного. Вчера она просила сутки и должна была ответить к трем.
— Значит, что-то изменилось утром.
— Мы не имеем права выяснять без ее согласия.
— Имеем право подтвердить, что просьба добровольна, если есть признак давления. Один нейтральный запрос от Ады, без разговора о жалобе.
Ада согласилась и отправила Вере приглашение к независимому секретарю. Вера могла отказаться. Через час она пришла сама, но не в контору — в приемную службы правовой защиты, где разговор записывался и никто из нас не оставался с ней наедине.
Она выглядела так же, как вчера, только перчатки держала в руках.
— Утром управляющий дома передал моей матери уведомление, — сказала Вера. — Она должна освободить комнаты за три дня. Если я не вступлю в дело, уведомление отменят.
— Кто это сказал? — спросила Ада.
— Управляющий. Устно. Письмо подписал новый владелец — «Северные склады».
— У вас есть копия?
Вера передала лист. Формально ее мать занимала служебные комнаты без действующего договора, и владелец мог требовать освобождения. Уведомление было законным по форме. Время делало его средством давления, но доказать устное условие без свидетеля сложно.
— Я не подпишу жалобу, — сказала Вера. — Мать больна. За три дня жилье не найти.
— Вам не нужно подписывать, — ответила я. — Мы можем обратиться за временной защитой от выселения отдельно, если вы поручите.
— Тогда они поймут, что я все равно с вами.
— Поймут, что вы защищаете жилье матери. Общая жалоба не упоминается.
— А если суд откажет?
— Будем искать временное жилье через городскую службу. Это не вернет дом, но уберет трехдневный срок.
— У службы очередь на месяц.
— Для пожилого человека с медицинским заключением есть срочный порядок. Нужна справка врача и подтверждение прежнего проживания.
Вера посмотрела на Аду.
— Вы говорите это, чтобы получить пятую подпись?
— Нет, — сказала Ада. — Заявление о защите жилья не будет содержать условия вступить в общее дело. Даже если вы окончательно откажетесь, мы исполним поручение.
— Кто оплатит?
— Первичную подачу покроет городской фонд защиты жильцов. Контора не берет вознаграждение до решения о собственности.
Вера подписала только поручение на временный запрет выселения. После этого ушла к матери. Мы не дали ей форму общей жалобы.
К полудню городской фонд запросил медицинскую справку, а служба сообщила, что ближайшая подходящая комната освободится через пять дней. Нам требовалось либо продлить проживание на этот срок, либо найти другое безопасное место.
Ранар узнал о проблеме из судебного уведомления: дом принадлежал посреднику, связанному с делом Вейров, и он оставался свидетелем финансовой цепи. Он пришел в контору, дождался Аду и предложил оплатить гостиницу.
— Нет, — сказала я.
— Я предлагаю матери Веры, не тебе.
— Платеж от ключевого свидетеля женщине перед подписью общей жалобы будет выглядеть как покупка согласия.
— Она еще не подписала.
— Именно.
Ранар принял возражение быстрее, чем в вопросе моей лицензии.
— Тогда есть городской дом временного размещения при пожарной службе. Род Вейр финансировал ремонт, но места распределяет магистрат, не семья. Я могу дать адрес и имя служащего, которое доступно в открытом списке.
— Передай Аде ссылку на правило, не личную рекомендацию.
Он достал справочник городских программ. Дом принимал людей при внезапной утрате жилья, если обычная очередь не укладывалась в срок выселения. Медицинское заключение давало Вере право подать от имени матери.
— Почему служба сама не предложила? — спросила Тесса.
— Программа новая и находится в другом ведомстве. Я узнал о ней, когда архив перечислял пожертвование. Но род не выбирает жильцов.
Ада проверила у магистрата. Информация оказалась открытой, места действительно были. Она передала Вере форму без упоминания Ранара. Через два часа мать получила комнату на шесть дней, а суд временно запретил выселение до организации переезда или рассмотрения права проживания.
Управляющий «Северных складов» попытался отозвать уведомление, заявив об ошибке. Суд потребовал письменное подтверждение, что мать может остаться минимум месяц. Фирма отказалась. Временный запрет сохранили.