Страница 139 из 866
Раскопки свидетельствуют также о том, что в Хирбет-Кейафе сформировался мощный экономический центр, имеющий также международные коммерческие связи: обнаружена филистимская декорированная керамика (в частности, сосуды объемом до 2 л ашдодского типа с характерным орнаментом) и орудия из камня; базальтовые сосуды и базальтовый алтарь с цветочным узором, импортированные из Заиорданья или Северного Израиля; привозная бронза, а также отдельные слитки меди и олова; керамические кувшины с Кипра с черными кромками и концентрическими кругами на белом фоне (сосуды с орнаментом «черное-на-красном», характерные для периода конца X в. до н. э., отсутствуют); египетские скарабеи и алебастровые орудия.
В Хирбет-Кейафе был обнаружен большой остракон, содержащий 5 строк, написанных т. н. «протоханаанейским» письмом, — всего около 70 букв. Значительная часть текста плохо различима, что создает трудности для расшифровки данного эпиграфического памятника. Эпиграфисты выявляют такие слова, как
ал та'ас
(«не делай»),
шофет
(«судья»),
'эвед
(«раб»),
эл
(«Бог»/«бог»),
мелех
(«царь»), возможно,
Ба'ал. X.
Мисгав, основываясь прежде всего на слове
та'ас,
заключает, что язык надписи — еврейский. Это самая длинная дошедшая до нас надпись от XII — середины IX в. до н. э. данного региона. В последние годы также были опубликованы похожие надписи из Иерусалима и Бет-Шемеша.
В Хирбет-Кейафе были обнаружены три культовые комнаты, являющиеся частью бóльших строительных комплексов/ жилых домов. Наличие домашних культовых помещений характерно для израильтян и иудеев эпохи Судей и Раннего Царства (ср., например:
Суд
., гл. 17–18;
1 Цар. 7:1–2; 2 Цар.
6:2–4, 10–11); а вот у ханаанеев и филистимлян культовые действа практиковались в храмах — отдельных зданиях для ритуалов. В этих культовых помещениях обнаружены два каменных и два базальтовых алтаря, две «модели переносных храмов» (один керамический, ок. 20 см высотой, и один из мягкого известняка, ок. 35 см высотой, пять
маццевот
(ритуальные каменные столбы), два керамических сосуда для возлияний, печать и другие предметы. Фигурки, изображающие людей или животных, обнаружены не были, что свидетельствует о том, что проживавшие здесь люди соблюдали запрет на поклонение идолам. Это резко контрастирует с находками соответствующих фигурок в ханаанейских и филистимских храмах и в североизраильских поселениях.
Допускают, что «входы» в «модели переносных храмов» могли закрываться специальными «дверцами». Й. Гарфинкель и С. Ганор рассматривают эти «модели» как своего рода «ковчеги», хранившиеся в культовых комнатах жилых домов (ср., например:
1 Цар.
7:1–2;
2 Цар.
6:2–4, 10–11). (Возможно, впоследствии такого рода «модель» создавалась и как «прообраз» Иерусалимского Храма, а также и других иудейских храмов до реформы иудейского царя Йошиййаху.) Фасад глиняного «храма» тщательно отделан: вход фланкируют две колонны (ср.: колонны
Йахин
и
Боаз
при входе в Храм, построенный царем Соломоном), при которых внизу изображены два льва-стража; свернутая вверху занавесь (ср.: библ.
Парохет,
занавесь пред Святая Святых); три птицы, стоящие на крыше (сохранились только их лапки). Изображения животных здесь явно служат в качестве украшения (ср. изображения керувов, а также растительные орнаменты, присутствовавшие в Первом Храме), а не для поклонения.
На «модели храма» из известняка (была окрашена в красное) встречаются семь групп «триглифов». В данной модели этот элемент впервые засвидетельствован в камне в истории мировой архитектуры; он использовался позже в классических греческих храмах, включая афинский Парфенон. Второй декоративный элемент данной «модели» — вход с тройным углублением. Этот тип входов (а также окон) известен в архитектуре храмов, дворцов и царских гробниц на древнем Ближнем Востоке и являлся символом божественности и царственности. (По поводу данных архитектурных элементов ср., например:
3 Цар.
6:5, 31–33; 7:1–6;
Иез.
41:6.)
В Хирбет-Кейафе обнаружено двое ворот: одни на западной стороне города-крепости, из которых дорога вела к морю, другие — на южной. И те, и другие ворота — идентичного размера и состоят из четырех камер внутри
{536}
. Это единственный известный пример поселения с двумя воротами эпохи Первого Храма как в Южном, так и в Северном царстве. На этом основании руководители раскопок предложили отождествить Хирбет-Кейафу с городом Ша'араим
(букв.
«двоевратие»)
{537}
. В
Нав.
15:35–36 этот город упоминается вслед за Сохо и Азекой
{538}
. Именно в этом районе произошла битва между израильтянами и филистимлянами, перед которой имело место единоборство юного Давида с филистимлянином Голиафом
{539}
из Гата
{540}
(7 Дар., гл. 17).
И собрали филистимляне войска свои для сражения; и собрались они (у) Сохо, что в (уделе) Йехуды, и разбили стан между Сохо и Азекой, в Эфес-Даммиме. А Саул и мужи израильские собрались и разбили стан в долине Эла
{541}
; и расположили они войско напротив филистимлян. Филистимляне стояли на холме с одной стороны, а израильтяне стояли на холме с другой стороны, а между ними — долина (17:1–3).
В 17:20 упомянут
ма'гáл
-«круглый стан» израильтян; по мнению И. Левина, круглая структура Хирбет-Кейафы была еще видима в период составления текста 1 Самуила (1 Царств), гл. 17, автор которого мог соотнести ее с формой лагеря израильского войска.
...И поднялись мужи Израиля и Йехуды, и закричали, и преследовали филистимлян до входа в долину (вероятно, имеется в виду долина Эла
{542}
. —
И. Т.
)
{543}
и (даже) до ворот Экрона. И падали убитые филистимляне по (всей) Шаараимской дороге
{544}
, и (так вплоть) до Гата и до Экрона (17:52).
Судя по библейским текстам, в долине Эла происходили и другие сражения между израильтянами и филистимлянами при Давиде. И именно здесь, в районе постоянного конфликта между царством Давида и филистимским городом-государством Гат, царь Давид, вероятно, и повелел возвести мощный иудейский форпост — предположительно Ша'араим (городище Хирбет-Кейафа)
{545}