Страница 124 из 866
— это самое крупное из обнаруженных до настоящего времени иудейско-израильское строение того периода. Здание было двух- или даже трехэтажным.
План города, выявленный при раскопках в Хирбет-Кейа-фе, характерен для Иудейского царства и коррелирует, например, с данными раскопок в Беэр-Шеве, Телль эн-Насбе, Телль Бейт Мирсиме, Тель Бет-Шемеше. Все эти города относятся к железному веку II и локализуются на юге Ханаана. Но город на территории Хирбет-Кейафы предшествует всем им, то есть данная строительная концепция была уже сформулирована к концу XI в. до н. э. Во всех упомянутых местах раскопок выявлены казематные стены, к которым непосредственно примыкают городские дома, включающие казематы в качестве задних жилых комнат каждого из этих домов. Такая модель не засвидетельствована ни в ходе раскопок ханаанейских или филистимских городов, ни городов на территории Северного, Израильского, царства. Хотя городские казематные стены и обнаружены в ряде израильских городов, но здесь они стоят обособленно, к ним не примыкают жилища горожан.
Орнамент на большинстве обнаруженных в Хирбет-Кейафе сосудов отсутствует. Очень редко встречается красная полоска. На сотнях найденных ручек кувшинов для хранения продуктов обычно присутствует отпечаток пальца мастера (иногда двух или даже трех пальцев). Петрографический анализ указывает на то, что все эти кувшины были произведены в окрестностях Хирбет-Кейафы. (Ставить пометку на ручке кувшина — надпись: «царево»
{534}
или розетку
{535}
— характерно для гончаров Иудейского царства, и эта практика началась, вероятно, уже на раннем этапе железного века ПА.) Основываясь на данных керамики, можно утверждать, что в Хирбет-Кейафе и в ближайшем к ней филистимском Гате проживали две разные этнические группы.
Во время раскопок в Хирбет-Кейафе были обнаружены тысячи костей животных, включая коз, овец, крупного рогатого скота, а также рыбьи кости. Однако костей свиней, запрещенных иудеям и израильтянам в пищу, обнаружено не было. Филистимляне же, судя по раскопкам их поселений, ели свиней и собак. Почти в каждом доме в Хирбет-Кейафе обнаружен противень для выпекания плоских хлебов.
В Хирбет-Кейафе отсутствуют обнаженные женские статуэтки, которые характерны для ханаанейских поселений и городов в Израильском, Северном, царстве.
Раскопки свидетельствуют также о том, что в Хирбет-Кейафе сформировался мощный экономический центр, имеющий также международные коммерческие связи: обнаружена филистимская декорированная керамика (в частности, сосуды объемом до 2 л ашдодского типа с характерным орнаментом) и орудия из камня; базальтовые сосуды и базальтовый алтарь с цветочным узором, импортированные из Заиорданья или Северного Израиля; привозная бронза, а также отдельные слитки меди и олова; керамические кувшины с Кипра с черными кромками и концентрическими кругами на белом фоне (сосуды с орнаментом «черное-на-красном», характерные для периода конца X в. до н. э., отсутствуют); египетские скарабеи и алебастровые орудия.
В Хирбет-Кейафе был обнаружен большой остракон, содержащий 5 строк, написанных т. н. «протоханаанейским» письмом, — всего около 70 букв. Значительная часть текста плохо различима, что создает трудности для расшифровки данного эпиграфического памятника. Эпиграфисты выявляют такие слова, как
ал та'ас
(«не делай»),
шофет
(«судья»),
'эвед
(«раб»),
эл
(«Бог»/«бог»),
мелех
(«царь»), возможно,
Ба'ал. X.
Мисгав, основываясь прежде всего на слове
та'ас,
заключает, что язык надписи — еврейский. Это самая длинная дошедшая до нас надпись от XII — середины IX в. до н. э. данного региона. В последние годы также были опубликованы похожие надписи из Иерусалима и Бет-Шемеша.
В Хирбет-Кейафе были обнаружены три культовые комнаты, являющиеся частью бóльших строительных комплексов/ жилых домов. Наличие домашних культовых помещений характерно для израильтян и иудеев эпохи Судей и Раннего Царства (ср., например:
Суд
., гл. 17–18;
1 Цар. 7:1–2; 2 Цар.
6:2–4, 10–11); а вот у ханаанеев и филистимлян культовые действа практиковались в храмах — отдельных зданиях для ритуалов. В этих культовых помещениях обнаружены два каменных и два базальтовых алтаря, две «модели переносных храмов» (один керамический, ок. 20 см высотой, и один из мягкого известняка, ок. 35 см высотой, пять
маццевот
(ритуальные каменные столбы), два керамических сосуда для возлияний, печать и другие предметы. Фигурки, изображающие людей или животных, обнаружены не были, что свидетельствует о том, что проживавшие здесь люди соблюдали запрет на поклонение идолам. Это резко контрастирует с находками соответствующих фигурок в ханаанейских и филистимских храмах и в североизраильских поселениях.
Допускают, что «входы» в «модели переносных храмов» могли закрываться специальными «дверцами». Й. Гарфинкель и С. Ганор рассматривают эти «модели» как своего рода «ковчеги», хранившиеся в культовых комнатах жилых домов (ср., например:
1 Цар.
7:1–2;
2 Цар.
6:2–4, 10–11). (Возможно, впоследствии такого рода «модель» создавалась и как «прообраз» Иерусалимского Храма, а также и других иудейских храмов до реформы иудейского царя Йошиййаху.) Фасад глиняного «храма» тщательно отделан: вход фланкируют две колонны (ср.: колонны
Йахин
и
Боаз
при входе в Храм, построенный царем Соломоном), при которых внизу изображены два льва-стража; свернутая вверху занавесь (ср.: библ.
Парохет,
занавесь пред Святая Святых); три птицы, стоящие на крыше (сохранились только их лапки). Изображения животных здесь явно служат в качестве украшения (ср. изображения керувов, а также растительные орнаменты, присутствовавшие в Первом Храме), а не для поклонения.
На «модели храма» из известняка (была окрашена в красное) встречаются семь групп «триглифов». В данной модели этот элемент впервые засвидетельствован в камне в истории мировой архитектуры; он использовался позже в классических греческих храмах, включая афинский Парфенон. Второй декоративный элемент данной «модели» — вход с тройным углублением. Этот тип входов (а также окон) известен в архитектуре храмов, дворцов и царских гробниц на древнем Ближнем Востоке и являлся символом божественности и царственности. (По поводу данных архитектурных элементов ср., например:
3 Цар.
6:5, 31–33; 7:1–6;
Иез.
41:6.)