Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 12 из 866

получили окончательное оформление ко времени книжника Эзры, то есть к середине V в. до н. э.

{88}

, когда шло интенсивное «отделение семени Израиля от всех чужаков»

(Неем.

9:2) и имела место жесткая конфронтация иудеев с самаритянами

{89}

и другими окрестными народами. В этот период было особо актуально подчеркнуть именно роль Моисея — законодателя, консолидатора израильтян как единого народа — в создании общенациональной религии YHWH-ГосподА, нежели роль Авраама —

«отца множества народов» (Быт.

17:5–6).

5. Жертвоприношение Авраама

Книга Бытия рассказывает, что Сара

(вар.

Сарай; из

др. — семит. шаррату.

«царица»), жена Авраама, не рождала ему детей. И привела она ему свою служанку, египтянку Агарь

(Хагар),

дабы он вошел к ней, и они могли бы иметь детей благодаря ей. Агарь зачала и родила сына, Измаила

(Ишма'э'ла)

{90}

.

Через четырнадцать лет Сара с помощью Божьей сама родила Аврааму сына, Исаака.

И увидела Сара, что сын Агари, египтянки, которого она родила Аврааму, насмехается. И сказала Аврааму: выгони эту рабыню и сына ее; ибо не унаследует сын рабыни этой с сыном моим, с Исааком

(Быт.

21:9—10).

Авраам очень огорчился, но в конце концов, снабдив Агарь и Измаила хлебом и водой, «отпустил» их

(Быт.

21:11–14). Э. А. Спейзер находит параллель к упомянутым библейским событиям в клинописных текстах из Нузи в Верхней Месопотамии

{91}

, отражающих образ жизни и обычаи хурритов середины II тыс. до н. э. Так, согласно брачному контракту из Нузи, бесплодная жена должна была привести к мужу рабыню, дабы та родила ему ребенка. Причем, если рождался сын, он не мог быть впоследствии изгнан из дому. Последнее может быть соотнесено с горечью и нежеланием, с коими Авраам уступает настоянию Сары

{92}

(ср.:

Втор.

21:15–17).

Как уже было отмечено, имя Исаак

(Ицхак),

вероятно, является сокращенной формой от «Ицхак-Эл», что, возможно, означает «да улыбнется (засмеется) Эл», то есть «да посмотрит Эл благосклонно». Пророк Амос в первой половине VIII в. до н. э. дважды употребляет имя «Исаак» как термин, синонимичный обозначению Северного царства — «Израиль» (7:9, 16). С другой стороны, в рассказах о патриархах Исаак связан с Северным Негевом (то есть будущей территорией Иудеи), в частности, с оазисами Беэр-Шевой и Беэр-Лахай-Рои

(Быт.

24:62, 25:11, 26:32–33).

Одним из центральных сюжетов в повествованиях о патриархах является рассказ о жертвоприношении Авраама. Господь повелел Аврааму принести в жертву Ему своего сына Исаака на горе в земле Мориййа

{93}

.

...И устроил Авраам там жертвенник, и разложил дрова, и связал

{94}

сына своего, Исаака, и положил его на жертвенник, поверх дров. И простер Авраам руку свою, и взял нож, чтобы заколоть сына своего. Но ангел Господень воззвал к нему с неба и сказал: «Авраам! Авраам!..». Он сказал: «Вот я». (Господь через ангела. —

И. Т.)

сказал: «Не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего; ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня». И возвел Авраам очи свои, и увидел: и вот сзади овен, запутавшийся в чаще рогами своими. Авраам пошел, взял овна, и принес его во всесожжение вместо сына своего»

(Быт.

22:9—13).

Дабы понять значение текста Бытия, гл. 22, следует иметь в виду, что в ханаанейской (а также пунийской) среде, равно как и у других соседних с израильтянами народов, имело широкое распространение жертвоприношение (в том числе сожжение) детей, обычно мальчиков в возрасте до шести месяцев, часто при угрозе военного поражения. Это подтверждается как письменными источниками, так и археологическими материалами. Например, на одном из рельефов храма Амона в Карнаке изображена сцена захвата южноханаанейского города Ашкелона египетскими войсками времен фараонов Рамсеса II или Мернептаха (вторая половина XIII в. до н. э.); двое из осажденных приносят жертву на городской стене: они держат на весу детей с тем, чтобы бросить их навстречу вражеским стрелам. Согласно

2 Цар.

3:27, моавитский царь Меша (сер. IX в. до н. э.) принес в жертву всесожжения своего первородного сына на стене при угрозе поражения от израильтян. В финикийских колониях Западного Средиземноморья найдены стелы (I тыс. до н. э.) с обетом принести ребенка в жертву, а также целые кладбища принесенных в жертву детей. Известно, например, что, когда армия главы Сицилийского союза городов Агафокла (360–289 гг. до н. э.) подошла в 311–310 гг. до н. э. к стенам Карфагена (город на п-ове к с.-в. от совр. г. Тунис, основанный колонистами из Тира в последней четверти IX в. до н. э.), было сожжено более 500 детей, из которых 200 — сыновья знатных семейств — были определены властями, а около 300 было принесено в жертву богам добровольно (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека, XX, 14). Детей не сжигали живыми; жертву сначала умерщвляли, а затем уже мертвого сжигали — часто на раскаленных бронзовых руках статуи какого-либо бога (как правило, Ба'ала [Ба'ал-Хаммона]), и происходило это обычно ночью под звуки тамбуринов, флейт и лир. Жертвоприношения совершались в своеобразных культовых местах, называвшихся «тофетами» и располагавшихся неподалеку от городских стен; здесь же в специальных урнах останки хоронились. Язычники и отступники Иерусалима также приносили такого рода жертвы — в «долине сына (сынов) Хиннома», к югу от города

{95}

. Такое жертвоприношение детей называлось по-финикийски

mlk,

латинская передача:

mole

(также

mlk 'dm),

евр.

молех.

Вероятно, вследствие ошибочной интерпретации данного термина, бытовавшей еще в древности, появилось представление о существовании в западносемитском пантеоне жесточайшего бога

Молоха

{96}

.

Таким образом, рассказ о жертвоприношении Авраама имеет одной из основных своих целей провозгласить отвержение человеческих жертвоприношений, практиковавшихся окрестными языческими народами. Жертвоприношения детей запрещаются также под страхом смерти в

Лев.

18:21, 20:2–5 и

Втор.

18:10

{97}

.

Как замечает И. Ш. Шифман, «весьма вероятно, что в финикийском обществе мысль о возможности замены человеческого жертвоприношения

(mlk 'dm)

приношением барана

(mlk 'mr,

латинская передача

molchomor)

получила распространение под влиянием иудаизма, хотя могла развиться и вполне самостоятельно».