Страница 40 из 66
— Вы не ели со вчерашнего утра. Лягте на полчаса. Арлен подежурит. Я тоже, — мягко попытался убедить меня мужчина, скользя синими глазами по моему уставшему лицу.
— Я не лягу. Я чувствую, что вот-вот найду решение.
— Мама, послушай Северина. Полчаса. Мы тебя разбудим, если что-то изменится.
— Я не лягу, пока не пойму, что это за яд.
— Мама…
— Я сказала нет!
Я не хотела кричать. Крик вышел сам, и я сама испугалась своего голоса. Арлен замолчал. Северин отступил на шаг, но взгляда с моего лица не убрал.
Я вернулась к мешку. Достала последнюю склянку, которую берегла на крайний случай. Сильнейшее зелье для ясного ума и бодрости, которое снимало сонливость и давало несколько часов предельной концентрации. За эти часы потом приходилось расплачиваться сутками слабости, но сейчас мне было всё равно. Я глотнула пол-ложки прямо из склянки. По телу прошла горячая волна, в висках застучало, зрение прояснилось.
И снова я провела несколько часов в безуспешных попытках, которые не давали никакого результата.
— Рей, — я склонилась над ним и прижалась лбом к его лбу, который горел. — Рей, родной, прости меня. Прости, любимый. Я не знаю. Я не знаю, что это. Дай мне подсказку, пожалуйста. Что-нибудь. Хоть что-нибудь.
Я поцеловала его в висок. В щёку. В угол серых потрескавшихся губ. Я плакала. Я умирала вместе с ним. Медленно. Мучительно медленно.
— Я здесь, Рей. Ты только держись. Продержись ещё немного. Я найду. Я обязательно найду противоядие.
Он не шевельнулся. Лежал на кровати всё такой же белый, едва дышащий.
И вновь я взяла его кровь, вновь попробовала все зелья для определения ядов. Но ни одно из них не работало. Всё становились чёрными.
Низкий и гортанный рык Рейнара, из-за которого задрожали стёкла в окнах заставил меня выронить их рук колбу. Тело императора выгнулось на кровати. Он прогнулся в пояснице, кулаками ударил по одеялу. Заметался. Забился. Судороги пошли по телу волнами. Голову закинуло назад, так что я увидела, как напряглись жилы на его шее, и чёрная ветка яда, добравшаяся до подбородка, вдруг дёрнулась к уголку рта. Чешуя серебряными всполохами проступила на скулах и тут же исчезла. Зрачки под приподнявшимися веками были вытянуты в вертикальные щели, и они метались из стороны в сторону.
— Арлен, держи его за плечи! Северин, ноги!
Они бросились к кровати оба. Арлен навалился сверху, придерживая отца за плечи, чтобы тот не разбил голову об изголовье. Северин прижал ноги к простыне тяжестью своего огромного тела. Рейнар бился под ними, как рыба о лёд. Я видела, как Арлен поддаётся эмоциями и тоже начинает обращаться.
— Держи себя в руках, Арден! — крикнула я сыну.
Я схватила со стола зелье и ложечку. Попыталась приподнять Рейнару голову. Его челюсти были стиснуты так, что я не смогла разжать его губы.
— Рей, — я обхватила ладонями его лицо, мокрое от пота. — Рей, любимый. Открой рот. Пожалуйста. Я умоляю тебя! Открой рот, мой хороший.
Его веки задрожали, немного приоткрылись. Взгляд заметался по покоям, а потом замер на моём лице. Всего на одно мгновение. Но я увидела в его глазах узнавание.
— Вали…
С мукой и с облегчением прохрипел он.
— Да, родной. Да. Я здесь.
— Вали…
Второй хрип получился слабее. Он разжал кулак и потянулся к моему лицу.
Он набрал воздух, чтобы сказать что-то ещё.
Не сказал.
Грудь поднялась, замерла в самой верхней точке, и не опустилась.
Не опустилась.
Я смотрела на эту застывшую грудь и ждала следующего вдоха.
Следующего вдоха не было.