Страница 41 из 66
Глава 26 Кровь
Я не дала себе ни единой возможности для паники или промедления. Я просто делала то, чему меня учили двадцать лет назад, когда я только прибыла во дворец.
Я упала грудью на Рейнара. Запрокинула ему голову, чтобы открыть дыхательные пути. Левой рукой зажала ноздри. Набрала полную грудь воздуха и прижалась губами к его губам. Вдохнула в него воздух.
Его грудь приподнялась под моей ладонью. Я оторвалась, вдохнула снова, снова прижалась ртом к его рту. И так снова и снова, пытаясь вдохнуть в него жизнь. Отдать ему своё дыхание, только бы Рейнар жил. Только бы дышал. Только бы продолжил существовать.
— Мама, — ахнул Арлен. — Мама, что ты…
— Молчи! Рей, — шептала я между вдохами. — Рей, дыши. Дыши, любимый. Не смей умирать. Не смей. Я запрещаю.
Его тело становилось всё холоднее. Я не хотела верить в то, что он уходит.
Не смей, Рейнар! Не смей!
Я прижалась ртом к его рту в очередной раз, и в этот момент его тело дёрнулось подо мной конвульсией.
Его зубы лязгнули, острая боль полоснула по нижней губе. Я отпрянула, прижав ладонь ко рту. Почувствовала как что-то горячее и мокрое скатилось по подбородку. Отняла руку и посмотрела на пальцы.
Кровь.
Моя кровь, яркая, алая, текла из прокушенной губы, куда пришёлся его заострившийся в полуобороте клык. Капля уже успела упасть на его подбородок. Вторая на его шею, рядом с чёрной веткой яда, почти дошедшей до угла рта.
Я замерла и смотрел в лицо Рейнера. На ту каплю, которая попала ему в приоткрытый рот. Что-то резко и практически незаметно изменилось.
Я сощурилась и подалась ближе.
Чёрная ветка на подбородке медленно и неохотно отступала.
Я не поверила собственным глазам. Я наклонилась ниже, вытирая кровь с его подбородка тыльной стороной ладони. Под ней кожа посветлела. Не стала здоровой и розовой. Нет. Но чернота ушла. На три пальца.
В голову резко стукнуло понимание. В какой-то момент, когда я искала этот проклятый яд в памяти, у меня ворочался обрывок, который я не могла поймать. Теперь он всплыл сам. Древний текст, который я читала в юности в архиве мужа, одна из самых запретных книг о ритуалах забытых культов. Там говорилось про яды, которые невозможно определить, потому что они не относятся к ядам в привычном смысле. Они привязаны к человеку и к его крови. К одному-единственному. Вывести их может только кровь того, кто любит отравленного сильнее, чем отравленный любит себя.
— Арлен. Нож. Срочно!
— Мама, нет, — голос сына сорвался от ужаса.
— Арлен, быстро! — крикнула во всю силу лёгких.
— Мама!
Я не успела повторить. Меня оторвали от Рейнара. Две сильные руки обхватили меня со спины под подмышками и приподняли над кроватью, как ребёнка. Я успела только ахнуть, как Северин уже держал меня в воздухе и медленно, но непреклонно отставил в сторону, подальше от мужа. Он поставил меня на пол, к себе лицом, загородив своей огромной фигурой кровать. Северин не позволил мне рвануть обратно к кровати.
— Хватит! — впервые он повысил на меня голос.
— Пусти, — я попыталась оттолкнуть его, но мои трепыхания были напрасными, потому что южанин был в два раза больше меня. — Северин, пусти. У меня нет времени. Он умрёт.
— Не умрёт. У Вас губа разорвана, и кровь течёт Вам за ворот. Посмотрите на себя.
— Мне всё равно, как я выгляжу! Пусти! — забилась в его руках, ненавидя его в этот момент за то, что он меня удерживал. — Северин. Пожалуйста. Мне нужно к нему. Мне нужно дать ему ещё крови.
— Я знаю, Валенсия. Мы дадим. Мы всё сделаем, я обещаю. Но не нужно так сильно торопиться, Вы только навредите себе.
Он обхватил моё лицо ладонями и мягко, но твёрдо заставил меня смотреть ему в глаза.
— Послушайте меня внимательно. Вы не в том состоянии, чтобы провести этот ритуал. Вы причините себе вред. Вы же не хотите, чтобы Вашему сыну пришлось и Вас доставать с того света?
— Но он…
— Он будет жив. Мы с Арленом займёмся этим, пока Вы будете спать, — он продолжал держать моё лицо в своих руках и смотреть невозможными синими глазами в самую душу.
— Я не буду спать! — рванулась в сторону.
— Будете, — рыкнул раздражённо, теряя терпения.
— Северин!
— Валенсия.
В его голосе было столько усталости и какого-то отчаяние. Я вздрогнула, и он это почувствовал. Он повернулся к Арлену, и голос у него стал деловым:
— Арлен, мне нужна будет твоя помощь.
Сын только кивнул и подошёл ближе, готовый выполнять любые приказы этого мужчины. Северин подхватил меня на руки и отнёс обратно к кушетке, на которую крайне бережно опустил. Придерживая меня за затылок, поднёс к губам флакон, в котором я не сразу опознала крепкое снотворное зелье.
— Нет, — прошептала я, пытаясь отвернуть голову.
— Да, — сверкнул синими глазами.
— Северин, не надо. Я должна видеть…
— Вы всё увидите потом. Открой рот, Валенсия.
Он смотрел на меня неуступчиво. И с такой заботой, что я просто не могла не подчиниться. Я открыла рот и выпила зелье.
— Умница, — шепнул хрипло.
Северин подхватил меня на руки и понёс куда-то. Я уже не видела, потому что глаза слипались от усталости. Уложил на подушки, накрыл одеялом и промокнул губы влажной тканью, стирая кровь.
— Спи, Валенсия.
Веки становились тяжёлыми. Зелье действовало стремительно. Я попыталась что-то сказать, но язык меня не слушался. Последнее, что я запомнила, была его ладонь на лбу и хриплый шёпот, в котором мне почудилось признание.
Я провалилась в темноту, в которой не было сновидений. Только чернота, из которой я выныривала очень медленно и с неохотой.
Сначала появились звуки. Тихий треск поленьев в камине. Негромкие голоса, переговаривающиеся в соседней комнате. Звон ложечки о край чашки. Шорох переворачиваемой страницы. Потом появились запахи. Воск. Зелья. И родной запах Рейнара, который теперь не перебивал никакой другой аромат.
Я села. Голова закружилась, но не сильно. Я выспалась и восстановилась. Губа саднила, но, когда я провела по ней языком, оказалось, что ранка уже затянулась. Сколько же я спала?
Я опустила взгляд вниз. На мне была чистая сорочка. Кто-то переодел меня, и я, будь у меня силы смущаться, смутилась бы, но сил не было.
Я спустила ноги с кушетки. Поднялась. Меня качнуло, но я устояла. Босиком, в одной сорочке, с распущенными волосами, я пошла в том направлении, откуда доносились звуки.
Я застыла в проёме, до ужаса сильно боясь, что могу увидеть.