Страница 37 из 66
Рубашка на нём была расстёгнута, и через грудь, наискось, тянулась повязка. Белая ткань в центре пропиталась чем-то тёмным чёрным. А вокруг повязки, на груди, рёбрах и под ключицей по обнажённой коже расползались тонкие чёрные жилы, как трещины по стеклу. Они ползли к шее. Одна уже добралась до линии подбородка.
Это был яд.
Рейнар едва дышал. Грудь приподнималась и опадала пугающе медленно. Пальцы его правой руки, лежавшей поверх одеяла, были скрючены, как будто он пытался что-то удержать и не мог.
Я сделала шаг к кровати.
В груди у меня что-то оборвалось. Тот холодный, деловой, собранный узел, который я держала все эти часы с момента, когда Арлен постучал ко мне в дверь, распался. Вся ясность, вся решимость, все флаконы с противоядиями в моём дорожном мешке, все заготовленные вопросы о пульсе, о ране, о запахе перестали иметь значение, потому что я увидела его.
Я увидела, что от моего Рейнара осталась тень.
В ушах у меня зашумело. Весь мир сузился до лица императора, лежащего на подушках. Пол качнулся под ногами. Очень далеко Арлен закричал:
— Мама!
Чьи-то огромные руки подхватили меня под спину и под колени за долю секунды до того, как я коснулась пола.
Потом была темнота.