Страница 138 из 161
Неудачи Аурангзеба начались в мае 1690 года, когда Рустам-хан, один из могольских военачальников, был разбит и захвачен в плен маратхами. Затем кончилась неудачей попытка взять маратхскую крепость Панхала. В 1698 году наконец удалось захватить Джинджи, но Раджарам бежал и вскоре уже опять совершал набеги на моголов. Падишах захватывал в горах крепость за крепостью, теряя каждый раз немало людей, но стоило ему оставить там гарнизон и уйти, как маратхи лихим наскоком отбирали крепость обратно, и приходилось снова ее осаждать.
Раджарам умер в 1700 году. Ему наследовал его малолетний сын Шиваджи II. Регентство и руководство борьбой против Моголов взяла на себя вдова Раджарама властолюбивая Тара Бай. Маратхи становились все организованнее и сильнее, постепенно они начали угрожать могольским гарнизонам не только в Декане, но также в Малве и Гуджарате.
К этому времени старый падишах уже серьезно болел и не мог контролировать ситуацию, как в прежние годы. Это сразу сказалось на состоянии войск. В 1705 году пребывающая в беспорядке деморализованная армия отошла к Ахмаднагару. Спустя год большой маратхский отряд едва не захватил здесь лагерь падишаха. Аурангзеб понял, что кампания в Декане безнадежно проиграна, но у него уже ни на что не было сил. Он умер 20 февраля 1707 года в Ахмаднагаре, в возрасте 88 лет.
Оценка политики Аурангзеба.
В последнем письме к любимому сыну Кам-Бахшу Аурангзеб писал: «Мирские люди — обманщики (буквально: продают пшеницу, а вместо нее дают ячмень). Ни в чем не полагайся на их верность». В своем величественном одиночестве, подозрительно относящийся ко всем людям, этот последний Великий Могол на закате дней своих понял по царившему вокруг него беспорядку, что далеко не все делал правильно. Саадулла-хан, первый министр при Шах-Джахане, известный своим искусством в делах управления, как-то сказал: «Ни один век не лишен способных людей. Что необходимо — так это мудрый хозяин, который может найти их, воспитать и использовать в своих делах; никогда не нужно слушать наговоров своекорыстных людей, стремящихся опорочить таких деятелей». Именно такого хозяина и не хватило Могольской империи под конец ее существования, и поэтому в ее высших кругах царила атмосфера корыстной угодливости, все следили друг за другом и доносили друг на друга, а сам падишах следил за всеми.
Когда взбунтовался Акбар, Аурангзеб в письме к нему пытался отвратить его от «злосчастного пути». Восставший сын написал в ответ: «Как может путь, по которому Вы, Ваше Величество, пошли сами, быть злосчастным путем?» За измену своему отцу и злую судьбу, на которую он обрек своих братьев, Аурангзеба ждало возмездие. Его старший сын
Мухаммед Султан присоединился к Шудже и был заточен в крепость в самом начале правления Аурангзеба. Затем последовало восстание Акбара, и он в конце концов покинул Индию. Шах-Алам — старший из сыновей Акбара, оставшихся в живых к 1677 году, — вел, как вдруг обнаружил падишах, сепаратные переговоры с правителем Голконды. Шах-Алам тоже был заточен в крепость. Говорят, что падишах бил себя по коленям и стенал: «Увы! Увы! Я срубил под корень то, что растил в течение сорока лет». На своем смертном одре Аурангзеб настойчиво выражал желание разделить империю между сыновьями для того, чтобы предотвратить войну между ними. Но этого вряд ли можно было избежать, ибо перед глазами у них был его собственный пример.
Правление этого монарха — сурового в вопросах морали, никогда не поддававшегося влиянию фаворитов, человека с сильной волей, подчас переходившей в упрямство, — является наглядным примером того, как можно развалить страну, управляя ею со всем рвением. Иностранные путешественники вслед за мусульманскими летописцами с восторгом описывают поразительное усердие Аурангзеба. Помимо ежедневных дворцовых приемов и отправления правосудия по средам, он собственноручно писал приказы и диктовал ответы на письма и прошения. Итальянский врач Джемелли Карери следующим образом описывает прием у падишаха 21 марта 1695 года: «Мне доставляло наслаждение смотреть, как он ставил резолюции на прошениях своей собственной рукой, не надевая очков, и по его радостному, улыбающемуся лицу было видно, что ему нравилось это занятие». Аурангзеб был очень образованным и знающим человеком. В значительной мере благодаря ему в Индии был создан большой свод мусульманского права, который носит его имя — «Фатава-и-Аламгири». В дальнейшем мусульманское правосудие в Индии всегда исходило из этого свода. Однако такой правитель не мог достигнуть конечного успеха. Аурангзеб трудился усердно, но не терпел, когда инициативу проявлял кто-то другой. Как администратор он потерпел полную неудачу. Объяснение этому мы должны искать в его характере.
Попытка Аурангзеба подавить маратхов и его длительное отсутствие во время деканской кампании привели к нарушению мира и порядка в могольских владениях — единственного, что оправдывало существование Могольской империи. Итальянский путешественник Мануччи рассказывает, что, когда в 1705 году Аурангзеб ушел из страны маратхов, «он оставил в этих провинциях поля без посевов и деревьев, но зато усеянные костями людей и животных». Почти непрерывная война опустошила страну. В условиях всеобщего беспорядка наместники перестали принимать во внимание его указы. Беззаконие царило во многих местах Северной и Центральной Индии. Престарелый падишах, находившийся в далеком Декане, не мог более осуществлять контроль над своими сановниками в Индостане. Казна была пуста, армия познала поражения и отступала. Центробежные силы становились все сильнее. Могущественное пятидесятилетнее правление заканчивалось крахом.