Страница 28 из 77
Глава 13
Глава 13
Октябрьский свет ложится на подоконник в ординаторской. На рукаве куртки ещё держится запах старого дома, а ладони ноют после вчерашнего ремонта.
Принимаю пациентов — обычная осенняя волна простуд и обострений. Иван Зайцев заходит на контрольный осмотр, выглядит лучше — трезвый уже третью неделю.
— Доктор, а правда говорят, что осенью люди чаще расстаются? — спрашивает он, застёгивая рубашку.
— Почему вдруг такой вопрос?
— Да жена вчера сказала. Говорит, осень — время перемен. Кто-то женится, кто-то разводится. А у вас как, доктор? Переменами веет?
Смотрю в окно на падающие листья. Переменами? Вчера провёл день с бывшей женой, чинил наш старый дом, чувствовал искру забытых чувств. А вечером вернулся к Ольге, которая ревновала и чувствовала чужие духи.
— Всё стабильно, Иван Фёдорович.
— Дай бог, дай бог. А то у нас тут в посёлке каждую осень кто-нибудь семью разрушает. То ли листопад на голову действует, то ли что.
После обхода захожу в ординаторскую. Татьяна Ивановна разбирает медкарты, в окне играют солнечные блики.
— Алексей Петрович, как дела домашние?
— Какие дела?
— Вчера к бывшей жене ездили. Помогали.
В посёлке все всё знают. Кто-то видел мою машину у старого дома, теперь сплетни пошли по кругу.
— Дочь попросила. Кран починить, дверь.
— И как? Починили?
— Починил.
Татьяна откладывает карты, всматривается в моё лицо.
— Алексей Петрович, осень — время перемен. Но не спешите менять то, что уже налажено.
— О чём вы?
— О том, что у вас сейчас новая семья, новое счастье. Не нужно ворошить прошлое.
— Я не ворошу…
— Ворошите. Иначе бы так не мучились. — Она встаёт, подходит к окну. — Видите, листья падают? Это естественно. Дерево сбрасывает старое, чтобы весной дать новые побеги. А вы пытаетесь удержать и то, и другое.
— Татьяна Ивановна, вы же не знаете всей ситуации…
— Знаю достаточно. Мужчина ушёл от семьи к другой женщине. Через несколько месяцев возвращается помогать бывшей жене. Что я должна подумать?
— Что я помогаю матери своей дочери.
— Или что у вас сомнения в правильности выбора.
Слова больно бьют, потому что правда. Да, есть сомнения. После вчерашнего дня, после мозолей на руках, после Марининого прикосновения.
— У меня всё хорошо с Ольгой.
— Тогда езжайте к ней. И больше не оглядывайтесь назад.
Заканчиваю рабочий день раньше обычного. На улице солнечно, но ветрено. Листья шуршат под ногами, воздух пахнет осенью и сырой землёй.
Еду домой к Ольге, думаю о словах Татьяны. Не оглядываться назад. Но как не оглядываться, если назад — четверть века жизни, дочь, которая меня любит, женщина, которая лежит больная из-за моего ухода?
Подъезжаю к дому, а у калитки меня ждёт сюрприз — Ольга с большой плетёной корзиной в руках. Одета в лёгкое пальто, волосы распущены, на лице загадочная улыбка.
— Лёша! Как раз вовремя!
— Что это у тебя?
— Сюрприз. Пикник.
— В октябре?
— А что такого? Солнышко, листопад — красота же! — Она подходит к машине. — Поедем к реке. Только мы двое.
— А дети?
— Дети у соседки Веры Степановны. Договорились. Они там до вечера будут играть.
Смотрю на неё — румяная от осеннего ветра, глаза блестят. Она чувствовала вчера мою отстранённость, мои сомнения. И теперь хочет вернуть близость.
— Ольга, может, не стоит? Холодно уже…
— Не холодно! И потом, у меня плед есть, термос с горячим чаем. Поехали, пожалуйста!
В её голосе слышится просьба. Не просто о пикнике — просьба вернуть то, что было между нами до вчерашнего дня.
— Хорошо. Поехали.
Она садится в машину, ставит корзину между нами. Пахнет пирожками и яблоками.
— А что в корзинке?
— Всё, что ты любишь. Пирожки с мясом, яблоки, сыр. И вино взяла — красное, которое ты хвалил.
— Ты всё продумала.
— Конечно. Хочу, чтобы этот день был особенным.
Едем к реке по знакомой дороге. Осенний лес красив — клёны алые, берёзы золотые, дубы медно-коричневые. Листья летят на ветровое стекло, как конфетти.
— Красиво, правда? — говорит Ольга, глядя в окно.
— Очень красиво.
— А помнишь, как мы летом сюда ездили? Купались, загорали?
— Помню.
— А как дети визжали от восторга, когда ты их на плечах катал?
— Помню.
Она поворачивается ко мне, изучает лицо.
— Лёша, что с тобой? Ты какой-то… далёкий сегодня.
— Всё нормально.
— Не нормально. Ты думаешь о вчерашнем дне?
— Не думаю.
— Думаешь. О ней думаешь.
Останавливаю машину на обочине, поворачиваюсь к Ольге.
— Оля, я думаю о тебе. О нас. О том, как нам дальше жить.
— А что не так с тем, как мы живём?
— Ничего не так. Просто… иногда нужно время, чтобы всё переосмыслить.
— Переосмыслить что? Нашу любовь?
— Не любовь. Ситуацию.
Ольга молчит, смотрит на жёлтые листья за окном.
— Лёша, скажи честно. Ты жалеешь, что ушёл от неё?
— Не жалею.
— Тогда что? Что тебя мучает?
Как объяснить? Что мучает совесть? Что чувствую вину за разрушенную семью? Что иногда кажется — я сбежал от проблем, а не решил их?
— Мучает то, что я кого-то обидел.
— Меня?
— Её. Катю.
— Но ведь ты же их не любил уже. Сам говорил — рутина, долг, усталость.
— Не любил. Но они меня любили.
— И что теперь? Вернуться из жалости?
— Нет. Жить дальше, но помнить об ответственности.
Ольга берёт мою руку, сжимает в своих ладонях.
— Лёша, послушай меня. Да, ты причинил боль. Да, им тяжело. Но если вернёшься из жалости, сделаешь только хуже. Любовь без любви — это пытка для всех.
— Знаю.
— Тогда давай просто будем счастливы. Здесь, сейчас, вместе. Давай не думать о прошлом и будущем. Только о моменте.
Она права. Нужно жить настоящим, а не терзаться прошлым.
— Хорошо. Поехали к реке.
Место для пикника Ольга выбрала удачно — небольшая поляна у самой воды, защищённая от ветра зарослями ивняка. Расстилаем плед, достаём еду из корзинки.
— Смотри, как красиво! — Ольга указывает на реку. Вода тёмная, спокойная, отражает жёлтые кроны деревьев на противоположном берегу.
— Да, красиво.
— А листья как падают! Как в сказке.
Действительно, листопад сегодня особенно сильный. Жёлтые и красные листья кружат в воздухе, ложатся на воду, плывут по течению.