Страница 5 из 116
— Прости, — сказал Никита. — Задержались.
— Где?
— У ребят.
Он наклонился, чтобы поцеловать меня.
От него пахло сладкими духами.
Я отстранилась раньше, чем успела подумать.
— Что?
— Ничего.
— Сонь.
— От тебя пахнет женскими духами.
Никита понюхал рукав.
— В компании были девушки.
— Какие?
— Обычные. С нашего потока.
— И они об тебя тёрлись?
Яна сняла один наушник.
Я тут же пожалела о вопросе.
Никита посмотрел на неё, потом на меня.
— Давай выйдем.
Мы пошли на лестничную площадку.
Там было холодно. Из окна тянуло сыростью.
— Что происходит? — спросил он.
— Я хотела спросить то же самое.
— Ничего не происходит.
— Ты опоздал на четыре часа.
— Я написал.
— В одиннадцать сорок.
— Потому что не смотрел на время.
— Ты почти не отвечаешь по вечерам.
— Я занят.
— Чем?
Никита провёл рукой по волосам.
— Соня, мы не дома.
— Я заметила.
— Здесь у меня учёба, люди, проекты. Я не могу всё время отчитываться, где нахожусь.
— Я не прошу отчёта.
— Просишь.
— Я спросила, почему ты опоздал.
— Потому что задержался.
— Это не ответ.
— Вот видишь?
Он говорил тихо, но раздражение в голосе ощущалось сильнее крика.
— Что я вижу?
— Ты не слышишь. Я не хочу прожить весь университет только как твой парень.
Эта фраза ударила неожиданно.
— А кем ты хочешь быть?
— Собой.
— Рядом со мной ты не можешь быть собой?
— Я не это сказал.
— Именно это.
— Соня, не начинай.
Снова.
Не устраивай.
Не начинай.
Словно любое моё чувство заранее было чем-то чрезмерным.
Никита выдохнул и взял меня за руки.
— Послушай. Я тебя люблю.
Я посмотрела на него.
— Тогда почему всё время кажется, что я тебе мешаю?
— Потому что ты накручиваешь себя.
— Возможно.
— Не возможно, а точно.
Он улыбнулся, притянул меня ближе.
— Мы просто привыкаем. Ты к своему, я к своему. Это нормально.
— Нормально.
— Мы же приехали вместе.
Он произнёс нашу фразу.
И я сразу почувствовала себя спокойнее.
Никита поцеловал меня.
Сладкий запах всё ещё оставался на его куртке.
Но я убедила себя, что Катя права.
В компании были девушки.
Люди обнимаются при встрече.
Чужие духи остаются на одежде.
Петербург большой.
Здесь всё происходит иначе.
Я стала чаще оставаться в медиаклубе.
Сначала из-за фильма.
Потом потому, что там было проще дышать.
Марк не спрашивал, что происходит между мной и Никитой. Он вообще редко задавал личные вопросы.
Если сцена не работала, говорил об этом прямо.
Если текст был хорошим, тоже говорил.
— Здесь оставляем, — произнёс он однажды, читая новую версию диалога.
— Правда?
— Нет, Лаврова, я решил разнообразить наши отношения ложью.
— Можно просто сказать «хорошо».
— Хорошо.
— Спасибо.
— Но следующая сцена слабая.
— Ты невыносимый.
— Зато честный.
Арсений поднял голову от монитора.
— Он репетировал эту фразу перед зеркалом.
Марк бросил в него колпачок от объектива.
В тот вечер Никита должен был прийти на съёмку.
Он опоздал на час.
Марк позвонил ему один раз. Никита не ответил.
— Снимаем без него, — сказал Марк.
— Но сцена общая.
— Переставим план.
— Он придёт.
— Возможно.
— Давай подождём ещё десять минут.
Марк посмотрел на часы.
— Пять.
Никита появился через двадцать.
— Простите, — сказал он с улыбкой. — Телефон сел.
— А зарядка тоже? — спросил Марк.
— Что?
— Ничего. Вставай в кадр.
Никита подошёл ко мне.
— Не злись.
— Я не злюсь.
— Ты говоришь слишком вежливо.
Он всё-таки знал меня.
По одному взгляду.
По интонации.
По тому, как я держу плечи.
Это было доказательством, что ничего между нами не разрушилось.
Он обнял меня и тихо сказал:
— После съёмки пойдём куда-нибудь.
— Куда?
— Куда захочешь.
— Обещаешь?
— Конечно.
После съёмки его позвали ребята.
Он ушёл с ними.
Я осталась помогать Арсению переносить файлы.
Марк ничего не сказал.
Только посмотрел на дверь, потом на меня.
Я сделала вид, что не заметила.
К концу октября я выучила расписание Никиты окончательно.
Не потому, что следила.
Мы просто раньше постоянно пересекались.
По понедельникам у него занятия заканчивались в пять.
По вторникам — в три.
В среду была длинная перемена, когда мы обедали вместе.
В четверг он жаловался на семинар по статистике.
В пятницу обещал оставлять вечер для нас.
Сначала оставлял.
Потом пятницы начали исчезать.
— Посвящение у ребят.
— Групповой проект.
— День рождения Гоши.
— Просто посидим, я ненадолго.
«Ненадолго» заканчивалось глубокой ночью.
Я всё чаще засыпала, не дождавшись ответа.
По утрам Никита писал:
«Прости, вырубился».
Иногда я видела, что он был в сети час назад.
Ничего не спрашивала.
Я не хотела быть той девушкой, которая проверяет время последнего посещения.
Однажды я поднялась к нему без предупреждения.
У нас отменили пару. Я купила кофе и булочки, потому что знала: Никита проспал завтрак.
Дверь открыл его сосед Денис.
— А Никиты нет.
— Где он?
— Не знаю. Ушёл.
— На занятиях?
Денис пожал плечами.
— Наверное.
У Никиты в это время не было занятий.
Я написала ему.
«Где ты?»
Ответ пришёл через сорок минут.
«В библиотеке».
Я стояла возле окна в коридоре и смотрела, как по стеклу стекает дождь.
«Я заходила к тебе».
Три точки появились почти сразу.
Исчезли.
Появились снова.
«Зачем?»
Я долго смотрела на одно слово.
Не «прости, разминулись».
Не «жаль, что не встретились».
Зачем?
«Хотела сделать сюрприз».
Он позвонил.
— Сонь, я не в том смысле.
— А в каком?
— Просто предупреждай, когда приходишь.
— Почему?
— Потому что я могу быть занят.
— В библиотеке?
— Сейчас — в библиотеке.
— А до этого?