Страница 4 из 116
У неё не было парня. Она приехала одна. Ей, наверное, трудно было представить отношения, которые длятся несколько лет и давно стали частью обычной жизни.
Теперь я думаю, что Яна заметила первой.
Не измену.
Перекос.
Съёмки начались в конце сентября.
Первую сцену снимали возле общежития.
По сценарию герои только приехали в Петербург. Они стояли с чемоданами под дождём и обещали, что большой город их не изменит.
Дождя не было.
Арсений принёс бутылку с распылителем и обрызгал нам волосы.
— Очень убедительно, — сказал Никита, вытирая воду со щеки.
— Петербургский бюджет, — ответил Арсений. — За настоящий дождь нужно доплачивать.
Марк поставил нас возле входа.
— Не смотрите в камеру. Соня, поправь ему воротник. Никита, возьми её чемодан.
— Я и в жизни брал, — сказал Никита.
— Отлично. Вспомни.
Мы сделали первый дубль.
Потом второй.
На третьем я сбилась.
На четвёртом Никита неправильно произнёс реплику и рассмеялся.
— Всё сначала, — сказал Марк.
— Ты жестокий человек, — сообщил Никита.
— Я ещё даже не начал.
На пятом дубле всё получилось.
После команды «снято» Никита не отпустил меня.
— Довольна? — спросил он.
— Пока не знаю.
— Я великолепен.
— Ты четыре раза забыл одну фразу.
— Это была творческая интерпретация.
Он поцеловал меня в висок.
Арсений не выключил камеру.
Так в рабочих материалах остался момент, которого не было в сценарии: Никита держит меня одной рукой за талию, второй катит чемодан и говорит:
— Ну что, Лаврова, когда переезжаем в нашу студию с ванной на кухне?
Я смеюсь.
— Летом.
— Она уже всё решила, — говорит Никита Марку. — Мне остаётся только заработать.
— Тогда начинай, — отвечает Марк за камерой.
— После первого курса.
— Удобный план.
— У меня девушка отвечает за планы. Я — за моральную поддержку.
На другой съёмке мы сидели в маленьком кафе возле университета.
По сценарию герои впервые ссорились из-за новых друзей.
Марк просил нас не повторять текст дословно, а говорить своими словами.
— Ты вообще не слушаешь, — сказала я, стараясь оставаться в роли.
Никита улыбнулся.
— Я всегда тебя слушаю.
— Тогда что я сейчас сказала?
— Что я великолепен.
Я не выдержала и рассмеялась.
— Стоп, — сказал Марк.
— Это не я, — сообщил Никита. — Она сама.
— Ещё раз. Без цирка.
— У вас очень строгий режиссёр, Софья.
— Зато талантливый, — сказал Арсений.
— Подлизываешься?
— У меня сегодня нет денег на ужин.
Марк бросил в него упаковку печенья.
Между дублями Никита сидел рядом со мной, держал за руку и обсуждал билеты домой.
— Двадцать восьмого дорого, — сказал он, листая расписание. — Если поедем двадцать шестого, пропустим последний день.
— У меня может быть зачёт.
— Сдашь раньше.
— А если не разрешат?
— Тогда двадцать восьмого. Возьмём верхние полки.
— Я ненавижу верхние.
— Поменяемся.
— Ты тоже ненавидишь.
— Я рыцарь.
— Ты боишься высоты.
— Неблагодарная женщина.
Марк подошёл к столу.
— Мы через две минуты снимаем.
Никита поднял телефон.
— Смотри, билеты выбираем. Домой вместе.
— Очень трогательно.
— Запиши в фильм.
— Уже записываю.
Арсений действительно не выключил камеру.
Тогда это казалось обычной рабочей привычкой.
Мы привыкли к тому, что объектив иногда смотрит на нас даже после команды «стоп». Никита шутил, что из backstage можно будет смонтировать отдельный фильм о страданиях начинающих актёров.
Однажды Марк спросил его:
— Насколько сценарий вообще похож на вас?
Никита обнял меня за плечи.
— Почти документалка.
— Финал тоже?
— Конечно.
— Вы уверены, что не расстанетесь до премьеры?
Никита рассмеялся.
— Мы со школы вместе. Нас уже ничем не напугать.
Я посмотрела на него.
Он подмигнул мне.
Камера продолжала работать.
В октябре Никита начал убирать телефон экраном вниз.
Сначала я не придала этому значения.
Все вокруг жили в телефонах. В общих чатах появлялись задания, объявления, приглашения и бесконечные шутки. Сообщения приходили даже ночью.
Однажды мы сидели в столовой. Телефон Никиты завибрировал.
Он прочитал сообщение, улыбнулся и перевернул аппарат.
— Кто там? — спросила я.
— С группы.
— Что смешного?
— Да ерунда.
Он тут же начал рассказывать о преподавателе, который перепутал презентации двух студентов.
Я засмеялась.
Через пять минут забыла.
Потом он перестал отвечать вечерами.
— Был на кухне, — говорил утром.
Или:
— Телефон разрядился.
Или:
— Мы готовили проект.
Я знала, что у него действительно много заданий.
Знала, что он общительный и в новой компании ему хочется понравиться.
Знала, что нельзя превращаться в девушку, которая требует отчёта о каждом шаге.
Катя часто повторяла это.
— Не души его, — сказала она однажды, когда мы шли из университета. — Парни после переезда вообще странные. Им кажется, что они попали в новую жизнь и срочно должны доказать всему миру свою независимость.
— Я его не душу.
— Я и не говорю, что душишь. Просто не начинай.
— Я всего лишь спросила, почему он вчера не отвечал.
— А он?
— Сказал, что был с ребятами.
— Значит, был с ребятами.
— До трёх ночи?
Катя пожала плечами.
— Мы в субботу до четырёх сидели.
— Кто — мы?
— Половина этажа. Ты ушла раньше.
— Никита там был?
Она на секунду задумалась.
— Кажется, заходил. Сонь, ты слишком всё анализируешь.
Я почувствовала себя глупо.
— Наверное.
Катя взяла меня под руку.
— У вас всё хорошо. Это видно. Просто вы впервые не в школе, где весь мир заканчивается после последнего урока. Дай ему освоиться.
Я дала.
Перестала спрашивать, почему он не отвечает.
Не писала второй раз, если первое сообщение оставалось непрочитанным.
Не напоминала о встречах.
Даже старалась не смотреть на часы, когда он опаздывал.
Но однажды он пришёл в нашу комнату почти в полночь, хотя обещал быть в восемь.
Яна сидела за столом в наушниках.
Я делала вид, что читаю.