Страница 39 из 116
Я посмотрела на него.
— Потому что не хочу обсуждать с незнакомыми людьми, с кем и когда спала.
Марк кивнул.
— Понятно.
— И не хочу, чтобы Катю разрывали на части.
— Не ожидал.
— Что я способна думать?
— Что ты сейчас будешь думать о ней.
— Я не простила.
— Это разные вещи.
— Она заслуживает, чтобы все знали.
— Возможно.
— Но не заслуживает комментариев о том, как выглядит, во что одета и почему именно с ней мне изменили.
— Согласен.
— Не надо звучать удивлённо.
— Я не удивлён.
— У тебя лицо.
— Мы уже выяснили, что лицо неинформативно.
Я почти ответила.
Не успела.
Никита стоял возле входа.
Один.
Катю не было видно.
Он ждал.
Сначала подумала, что случайно.
Потом увидела его взгляд.
Не на меня.
На Марка.
— Я дальше сам, — сказал Марк.
— Что?
— Если не хочешь разговаривать, можем пройти мимо.
— Не надо меня сопровождать.
— Я не сопровождал.
— Тогда иди.
Марк остановился.
— Уверена?
— Да.
Он посмотрел на Никиту.
Потом на меня.
— Хорошо.
И ушёл.
Без демонстративной защиты.
Без мужского столкновения.
Не дал Никите возможности превратить разговор в соревнование.
Я подошла к входу.
— Чего ты хочешь?
Никита смотрел вслед Марку.
— Быстро вы.
— Что?
— Уже вместе ходите.
— Мы возвращались со съёмки.
— В кафе тоже снимали?
Значит, видел.
Или кто-то сообщил.
— Ты следишь?
— Гоша проходил.
— Конечно.
— Я не просил.
— Но спросил.
— Он сам сказал.
— Тебе нужна отчётность только от бывшей или от всех?
Никита перевёл взгляд на меня.
— Нам надо поговорить.
— Опять?
— У тебя есть фотография.
Внутри всё напряглось.
Я не показала.
— Какая?
— Не надо.
— Откуда ты знаешь?
— Значит, есть.
Он угадал по реакции.
Я выругалась про себя.
— Кто сказал?
— Неважно.
— Для меня важно.
— Соня, фотографию сделали без нашего согласия.
Нашего.
Он уже говорил «мы» о себе и Кате.
Так быстро.
Будто слово тоже можно перенести.
— Ты вынес наши отношения в общий чат без моего согласия.
— Я объяснил ситуацию.
— Солгал.
— Я написал свою версию.
— Наконец честно.
Никита нахмурился.
— Не публикуй.
— Почему?
— Потому что это ничего не изменит.
— Изменит.
— Начнётся новый скандал.
— Боишься?
— Я устал.
— Ты устал?
— Да.
Он сказал это так искренне, что я на секунду потеряла дар речи.
— Последние дни все только и делают, что обсуждают нас, — продолжил Никита. — Гоша получает сообщения. Катя боится выходить из комнаты. Родители уже что-то слышали.
— Твои?
— Пока нет.
— Боишься, что узнают?
— Не хочу, чтобы им пересказывали искажённую версию.
Я рассмеялась.
— Ты серьёзно?
— Более чем.
— Ты первым написал искажённую версию.
— Я не писал про измену.
— Потому что хотел её скрыть.
— Потому что не хотел публичной грязи.
— Грязь появилась не из-за слов.
— Вот опять.
— Что?
— Ты пытаешься сделать меня чудовищем.
— Ты изменял мне.
— Я признал.
— Нет. Ты называешь это связью после внутреннего расставания.
— Хорошо. Изменял.
Слово прозвучало негромко.
Я ждала его несколько дней.
Думала, если Никита признает, внутри что-то встанет на место.
Не встало.
— Доволен? — спросил он.
— Нет.
— Я сказал то, что ты хотела.
— Как одолжение.
— А как нужно?
— Не знаю. Может быть, без раздражения?
— Я раздражён не из-за признания. Из-за того, что ты хочешь выложить фотографию.
— Я ещё не решила.
— Не выкладывай.
— Почему я должна тебя слушать?
— Потому что мы оба можем остановиться.
— Оба?
— Да.
— Что остановишь ты?
Никита выдержал паузу.
— Я удалю твои сообщения.
Мне стало холодно.
— Какие?
— Те, которые сохранял.
— Зачем сохранял?
— Потому что ты писала вещи, которые могли понадобиться.
— Кому?
— Мне.
— Для чего?
— Если бы ты продолжила обвинять.
— Какие сообщения?
— После расставания.
— После измены.
— Вот видишь.
— Покажи.
— Нет.
— Ты показывал их другим?
Никита отвёл взгляд.
Этого хватило.
— Кому?
— Никому.
— Ты только что посмотрел в сторону.
— Соня.
— Гоше?
— Я не отправлял всё.
— Что отправлял?
— Несколько фрагментов.
— Моих личных сообщений?
— Где ты требовала объяснений.
— После того, как я застала тебя с Катей.
— Без контекста они выглядели…
Он замолчал.
— Как?
— Агрессивно.
— Поэтому убрал контекст?
— Я защищался.
— От чего?
— От твоей версии.
— От правды?
— От того, как ты её подаёшь.
Я смотрела на него и не узнавала.
Не потому, что Никита изменился.
Скорее потому, что впервые виделся целиком.
Он не просто лгал.
Он собирал материалы.
Обрезал.
Сохранял.
Готовился доказывать, что я опасная.
Пока я собирала скриншоты, чтобы подтвердить отношения, Никита собирал их, чтобы подтвердить мою неадекватность.
— Ты показывал сообщения Кате? — спросила я.
— Это неважно.
— Показывал.
— Она участница ситуации.
— Участница измены.
— Перестань называть её так.
— Как?
— Будто у неё нет имени.
— Она спала с моим парнем и приходила меня успокаивать.
— Я отвечал за свои решения.
— Тогда почему защищаешь её от слова?
— Потому что ты уже сделала её главной виноватой.
— Я?
— Да. Ты говоришь о ней больше, чем обо мне.
— Ты хочешь, чтобы я пожалела?
— Я хочу прекратить взаимное уничтожение.
Фраза звучала подготовленной.
— Какое уничтожение с моей стороны? — спросила я.
— Ты собираешь доказательства.
— Потому что ты лжёшь.
— Вот фотография. Переписка. Фильм. Теперь Марк.
— При чём здесь Марк?
— Он занял мою роль.
— Ты сам ушёл.