Страница 30 из 116
Чужой человек, который соглашался стоять под камерой в ноябре ради фильма, но две недели назад не решился задать мне один вопрос.
Я ещё не знала всей правды.
Только часть.
И она уже стояла между нами.
— Дай сценарий, — сказала я.
Марк достал телефон.
Открыл документ.
— Здесь?
— Да.
— На улице?
— Пока я не передумала.
Он передал телефон.
Я нашла сцену.
Удалять всё не стала.
Изменила порядок.
Теперь герои не обещали заметить перемены.
Героиня спрашивала:
— Тебе страшно?
Герой отвечал:
— Немного.
— Что мы станем другими?
— Что ты станешь. А я нет.
Я перечитала.
Марк смотрел через плечо, но не слишком близко.
— Это уже лучше, — сказал он.
— Не хвали.
— Тогда промолчу.
Я написала следующую реплику героини:
— А я боюсь, что изменишься ты. И мне придётся делать вид, что ничего не происходит.
Марк перестал дышать на секунду.
— Слишком прямо? — спросила я.
— Нет.
— Это уже про Никиту.
— Всё, что ты сейчас напишешь, частично будет про него.
— Ты говорил, не превращать фильм в месть.
— Это не месть.
— А что?
— Страх, который у героини был до предательства.
— Она не знает, что её предадут.
— Именно.
Я смотрела на реплику.
— Чем ответит герой?
— Ты автор.
— Удобно.
Он поморщился.
— Прости.
Я удивилась.
— За что?
— За слово.
Я впервые улыбнулась по-настоящему.
Совсем немного.
— Пусть скажет: «Тогда не делай вид», — предложила я.
Марк подумал.
— Хорошо.
— Он обещает говорить правду.
— Нет. Он только просит её не молчать.
— Трус.
— Возможно.
Я подняла взгляд.
— Это ты о герое?
— Да.
— Точно?
— Сейчас — точно.
Арсений вернулся с камерой.
— Техника чудесным образом остыла.
— Мы переписали, — сказала я.
— Конечно. Я только настроился домой.
— Снимаем.
Он прочитал новые реплики.
— Лучше.
— Не хвали, — предупредила я.
— Тогда ужасно. Вставайте.
Мы вернулись на места.
На этот раз я не пыталась видеть рядом Никиту.
Не пыталась видеть героя.
Смотрела на Марка.
На человека, которому не доверяла.
Так было легче.
— Тебе страшно? — спросила я.
— Немного.
— Что мы станем другими?
— Что ты станешь. А я нет.
— А я боюсь, что изменишься ты. И мне придётся делать вид, что ничего не происходит.
Марк выдержал паузу.
— Тогда не делай вид.
В его голосе было что-то, чего не было в сценарии.
Не романтика.
Вина.
Я не поняла почему.
Но ответила честно:
— А если ты не захочешь слышать?
— Скажи всё равно.
Арсений не остановил.
Этой реплики не было.
Импровизация.
По нашим правилам смысловые изменения нужно согласовать.
Но я продолжила:
— И что будет?
Марк смотрел на меня.
— По крайней мере, ты будешь знать, что сказала.
— А ты?
— А я уже не смогу делать вид, что не понял.
Тишина.
Ветер.
Шум входной двери.
Арсений произнёс:
— Стоп.
Я отвела взгляд.
— Последних реплик нет в сценарии.
— Знаю, — сказал Марк.
— Мы договорились.
— Сцена работала.
— Это не оправдание.
— Можем не использовать.
— Покажи.
Арсений открыл запись на мониторе.
Мы посмотрели.
На экране двое людей стояли с чемоданами возле общежития.
Не влюблённые.
Не чужие.
Осторожные.
Как будто каждый хотел спросить больше, но боялся ответа.
— Оставить? — спросил Арсений.
Я не ответила сразу.
По правилам могла потребовать удалить.
— Оставить, — сказала я. — Но вписать в сценарий.
Марк кивнул.
— Хорошо.
Первая сцена была снята.
Я ожидала облегчения.
Вместо него почувствовала усталость.
И что-то ещё.
Не радость.
Возможность.
Фильм не умер.
После съёмки Арсений унёс технику.
Я помогала складывать реквизит.
Марк стоял у стола и несколько раз начинал говорить.
Я замечала.
Он открывал рот.
Закрывал.
Смотрел на меня.
Отворачивался.
— Что? — не выдержала я.
— Нужно сказать одну вещь.
— Сцена опять плохая?
— Нет.
— Тогда?
— Не здесь.
Я усмехнулась.
— Вы с Никитой учились одной фразе?
— Какой?
— «Давай не здесь».
— Здесь люди.
— Сейчас никого.
Арсений находился в аппаратной, но дверь была открыта.
— Арсений, — позвал Марк.
— Я ничего не слышу, — ответил тот.
— Закрой дверь.
— Теперь точно хочу слышать.
— Закрой.
Арсений высунул голову.
Посмотрел на Марка.
Потом на меня.
Закрыл дверь.
Марк сел напротив.
— Я уже говорил, что видел Никиту у комнаты Кати.
— Да.
— Рассказал не всё.
Внутри похолодело.
— Что ещё?
— На следующий день я видел вас вместе.
— Ты это говорил.
— Не совсем.
— Марк.
Он провёл большим пальцем по краю стола.
Первый нервный жест, который я у него заметила.
— Я видел, как ты принесла ему кофе возле столовой. Он тебя поцеловал.
Я ждала продолжения.
— И?
— Тогда стало понятно, что его версия о расставании, скорее всего, ложь.
— Скорее всего?
— Я не знал, что происходило между вами.
— Ты видел, что происходило.
— Видел один момент.
— После того, как он вышел утром из комнаты Кати.
— Да.
— И ты ничего не сказал.
— Нет.
— Почему?
— Решил, что это не моё дело.
Те же слова.
Люди не любят приносить плохие новости, если могут убедить себя, что это не их дело.
Яна была права.
— Ты снимал нас после этого, — сказала я.
— Да.
— Просил изображать пару.
— Вы не изображали.
— Ещё лучше.
Марк опустил взгляд.
— Я собирался спросить.
— Когда?
— Несколько раз.
— И?
— Не спросил.
— Почему?
— Потому что Никита мог сказать правду. Вы могли расстаться и продолжать…
Он замолчал.
— Что?
— Видеться.
— Целоваться?
— Люди делают странные вещи после расставаний.