Страница 29 из 116
Я держала ручку чемодана.
Того самого, с которым приехала.
Марк стоял рядом.
По новой версии герои не обнимались.
Он просто забирал у меня одну сумку.
— Не надо брать, — сказала я.
— Это в сцене.
— Я не про сцену.
— Тогда?
— Я сама понесу.
Арсений посмотрел поверх камеры.
— Мы снимаем метафору или бытовой конфликт?
— Бытовой конфликт, — сказала я.
Марк отпустил ручку.
— Хорошо.
— Теперь композиция развалилась, — сообщил Арсений.
— Переставь.
— Конечно. У нас же бесконечный день.
Он передвинул штатив.
— Встали. Соня слева. Марк справа. Не смотрим в объектив. Начинаем после хлопка.
Арсений хлопнул ладонями.
Я пошла к двери.
Марк рядом.
— А если мы станем другими? — произнесла я.
Голос звучал плоско.
Марк выдержал паузу.
— Мы ведь заметим?
Я сбилась.
— Это моя реплика.
— Да.
— Ты сказал раньше.
— Потому что ты пропустила.
— Я не пропустила.
— Пропустила.
Арсений опустил камеру.
— Отличное начало.
— Ещё раз, — сказал Марк.
Мы вернулись.
Хлопок.
— А если мы станем другими?
— Мы ведь заметим?
Я посмотрела на него.
По сценарию должна была ответить:
«Конечно».
Слово застряло.
Передо мной был не герой.
Марк.
За камерой Арсений.
Возле входа проходили студенты.
На этом же месте Никита два месяца назад забирал мой чемодан и говорил, что главное — мы вместе.
Я знала, чем закончилось.
— Конечно, — произнесла я.
Слишком тихо.
— Стоп, — сказал Марк.
— Почему?
— Не слышно.
— Микрофон есть.
— Дело не в громкости.
— А в чём?
Он посмотрел на меня.
— Ты не веришь.
— Естественно.
— Тогда зачем говоришь?
— Потому что написано.
— Перепиши.
— Мы уже переписали.
— Значит, плохо.
Арсений кашлянул.
— Может, режиссёрские замечания после дубля?
— Дубля не было, — ответил Марк.
— Камера другого мнения.
Меня начало трясти.
— Что тебе надо?
— Чтобы ты не произносила текст как показания.
— А как я должна произносить?
— Не знаю.
— Ты режиссёр.
— А ты автор.
— Не перекладывай на меня.
— Я ничего не перекладываю. Реплика не работает.
— Потому что ты стоишь на его месте.
Марк замолчал.
Арсений перестал возиться с камерой.
Я сразу пожалела.
Но слова уже вышли.
— Я не стою на его месте, — сказал Марк.
— Здесь стоял он.
— Теперь его здесь нет.
— Думаешь, я не заметила?
— Тогда зачем пытаешься повторить ту же сцену?
— Потому что у нас двадцать два дня!
— Это не причина снимать ложь.
— Ты сам хотел сохранить фильм!
— Фильм. Не старые слова.
— А что мне говорить?
— То, во что веришь.
Я рассмеялась.
— Сейчас?
— Да.
— Я верю, что человек рядом может несколько недель спать с моей подругой и утром обсуждать со мной квартиру. Это подойдёт для студенческого фестиваля?
— Если напишешь нормально.
— Не надо делать вид, что тебе всё равно.
— Мне не всё равно.
— Тогда зачем ты заставляешь меня изображать новую любовь?
— Я не заставляю.
— Мы стоим перед камерой!
— И не касаемся друг друга.
— Дело не в прикосновениях!
Марк шагнул ближе.
Остановился на расстоянии.
— Тогда в чём?
— В том, что все будут смотреть и думать, будто ты заменил Никиту.
— Это их проблема.
— Тебе легко говорить.
— Нет.
— Ты не девушка из видео.
Он замер.
Я попала снова.
Но теперь не почувствовала удовлетворения.
— Верно, — сказал Марк. — Не девушка.
— Тогда не говори, что мне должно быть всё равно.
— Я не говорил.
— Говорил другими словами.
— Я сказал, что нельзя строить сцену вокруг чужого мнения.
— А вокруг чего можно?
— Вокруг твоего.
— Моё мнение сейчас — все люди лгут.
— Тогда напиши это.
— Очень романтично.
— Перестань держаться за романтику.
— Фильм был о любви!
— Был.
— Не говори так!
— Почему?
— Потому что ты не можешь просто отрезать половину моей истории!
Марк смотрел прямо.
— Это сделал не я.
Я отвернулась.
Слёзы пришли неожиданно.
Я ненавидела себя за них.
За то, что снова плачу перед людьми.
За то, что теперь любая эмоция кажется доказательством слов Никиты.
Арсений выключил камеру.
— Перерыв, — сказал он.
— Не надо, — ответила я.
— Надо.
— Я могу продолжать.
— А техника не может. Перегрелась.
Я посмотрела на камеру.
— Ты врёшь.
— Разумеется.
Он снял её со штатива.
— Пять минут.
Арсений ушёл к дверям студии.
Оставил нас у общежития.
Ноябрьский ветер продувал свитер.
Я обхватила себя руками.
Марк стоял рядом и не подходил.
Правильно.
Если бы попытался обнять, я бы ушла.
Если бы ничего не сказал, тоже, наверное.
— Не произноси слова, в которые больше не веришь, — сказал он.
— Тогда в фильме не останется ни одной реплики.
— Останутся.
— Откуда ты знаешь?
— Ты веришь, что приехала сюда.
— Спасибо. Факт.
— Веришь, что боялась перемен.
— Да.
— Веришь, что хотела сохранить отношения.
Я закрыла глаза.
— Да.
— Значит, говори об этом. Не обещай, что герои никогда не расстанутся. Пусть признаются, что боятся.
— Это слабость.
— Это честность.
— Никита сказал, что я держалась слишком сильно.
— Никита объясняет свою ложь твоей привязанностью.
— А если он прав?
— В чём?
— Если я правда давила. Планировала. Требовала.
— Это оправдывает измену?
— Нет.
— Тогда не смешивай разные вещи.
Я посмотрела на него.
— Ты всегда так умеешь?
— Что?
— Разделять.
— Нет.
— Похоже.
— Просто со стороны проще.
— Вот именно.
— Но иногда сторона полезна.
Ветер трепал его волосы.
На нём был светлый свитер, выбранный для роли. Он выглядел моложе. Не как руководитель медиаклуба. Просто студент.