Страница 114 из 116
Признавать вину без торга.
Не требовать прощения как оплаты за признание.
И говорить правду вовремя, а не только после того, как скрывать уже невозможно.
Он произнёс спокойно.
Без торжественности.
Не клятва.
Правила.
Но не такие, которые можно подписать и забыть.
— А если не скажешь? — спросила я.
— Тогда нарушу обещание.
— И?
— Ты решишь, что делать.
— Не будешь просить один шанс за другим?
— Нет.
— Очень уверенно.
— Я не обещаю, что не попрошу разговора. Но твоё решение останется твоим.
Я кивнула.
— Теперь мои условия.
— Я слушаю.
Я тоже опёрлась о парапет.
— Я не хочу использовать прошлое как постоянное обвинение.
— Это условие для тебя?
— Для нас обоих. Ты не говоришь: «Я уже извинился, хватит». Я не говорю: «Ты однажды промолчал, значит, всегда лжец».
— Согласен.
— Не проверяем телефоны.
— Да.
— Не требуем паролей.
— Да.
— Не устраиваем проверок через друзей.
— Да.
— У каждого остаются свои друзья и интересы.
— Даже Арсений?
— Его можно делить.
— Он будет против.
— У меня Яна. У тебя стажировка. Мы не обязаны проводить всё время вместе.
— Хорошо.
— Конфликты проговариваем.
— Сразу?
Я подумала.
— Не обязательно в ту же секунду. Можно попросить время. Но не исчезать и не наказывать молчанием.
— Согласен.
— И ещё.
— Что?
— Отношения не автоматическая гарантия будущего.
Марк смотрел.
— Объясни.
— Если мы идём на свидание, это не обещание четырёх лет.
Если начинаем встречаться, это не значит, что обязаны остаться вместе независимо от того, какими станем.
Если кто-то перестанет хотеть — говорит.
До другого человека.
До тайной комнаты.
До внутреннего расставания.
— Да.
— Не «мы обязательно справимся».
— Нет.
— Не «навсегда».
— Не сейчас.
Ответ был правильный.
Но не красивый.
Именно поэтому я поверила.
— Это ужасно неромантично, — сказала я.
— Мы можем добавить катер.
Как раз прошёл ещё один.
Вода ударила о камень.
— Помогло, — признала я.
Мы молчали.
Руки лежали рядом на парапете.
Не касались.
Теперь уже вопрос был другим.
Не о правилах.
О том, что делать после.
Марк повернулся ко мне.
— Можно тебя поцеловать?
Спросил.
Без движения вперёд.
Без уверенности, что после разговора ответ обязан быть положительным.
Я посмотрела на него.
Вспомнила лестницу.
Его ладонь.
Собственный страх.
Монтажную после Никиты.
Почти сделанный шаг.
Фестиваль.
Отказ.
Несколько месяцев тишины.
Сторис с ведущей.
Моё ожидание у выхода.
Сегодня я уже ответила на главный вопрос.
Да.
Это свидание.
Если ещё не передумал.
— Можно, — сказала я.
Марк не приблизился сразу.
Словно оставлял последнюю секунду.
Я сама сократила расстояние.
Взяла его за футболку.
Совсем легко.
Поднялась на носки.
Наш первый поцелуй не был похож на кино.
Ветер мешал.
Кто-то громко разговаривал рядом.
Мимо прошла женщина с ребёнком, и ребёнок спросил, почему люди целуются на улице.
Но Марк держал меня осторожно.
Одной рукой за плечо.
Не прижимал.
Не спешил.
И я не думала, как это увидит Никита.
Не представляла фотографию.
Не пыталась доказать, что счастлива.
Просто целовала человека, которого выбрала.
Когда мы отстранились, Марк смотрел серьёзно.
— Что? — спросила я.
— Ничего.
— Не верю.
— Хочу ещё раз.
Я улыбнулась.
— Можно спросить.
— Можно ещё раз?
На этот раз ответила не словами.
Это не было обещанием вечности.
Не новой версией «мы вместе».
Просто началом.
Осознанным.
Без гарантий.
Но настоящим.
Через три дня я уехала домой.
Одна.
Как и планировала.
Марк проводил до вокзала.
Не до самого вагона.
Я попросила.
Мама всё равно позвонит пять раз, папа будет отслеживать поезд. Мне хотелось хотя бы посадку пройти самой.
— Напишешь? — спросил Марк.
— Да.
— Когда сядешь.
— Это проверка?
— Нет. Я хочу знать, что ты не опоздала.
— Я не опаздываю.
— Ты приехала на съёмку без текста.
— Один раз.
— Два.
— Это другое.
Он улыбнулся.
— Хорошей дороги.
— Спасибо.
Мы поцеловались возле табло.
Коротко.
Люди обходили.
Никто не смотрел.
Или смотрел.
Неважно.
Я села в поезд.
Верхняя полка.
Одна.
Отправила:
«Села».
Марк ответил:
«Хорошо».
Потом фотографию пустой монтажной.
На столе лежал мой новый сценарий.
Подпись:
«Читаю».
Я написала:
«Не как режиссёр».
«Как человек, которому интересны твои тексты».
Я сохранила фотографию.
Не из страха потерять доказательство.
Потому что понравилась.
Дома я пробыла две недели.
В этот раз родители не задавали вопросы каждый день.
Мама один раз спросила:
— Вы встречаетесь?
— Да.
— Официально?
— Мам.
— Что?
— Не существует справки.
— Я просто хочу понимать.
— Начали.
— Он хороший?
— Иногда.
— Правильный ответ.
Папа сказал:
— Пусть приедет.
— Куда?
— В гости.
— Мы встречаемся две недели.
— И что?
— Ничего. Поэтому не приедет.
— Боится?
— Нет. У него работа.
Папа подозрительно спросил:
— Какая?
Я рассказала о студии.
Он выслушал.
— Нормально.
Это было высшей формой одобрения.
Марк не писал каждую минуту.
Иногда исчезал на съёмках на полдня.
Предупреждал.
«Буду без связи до вечера».
Я сначала всё равно проверяла телефон.
Потом перестала.
Он не требовал отчёта.
Я рассказывала, потому что хотела.
Мы созванивались ночью.
Спорили о моём сценарии.
— Героиня слишком быстро доверяет пассажиру, — сказал Марк.
— Она видит его каждый вечер.
— Это не доверие.
— Для неё да.
— Тогда покажи раньше.