Страница 113 из 116
Фотографий.
— Хочешь уйти? — спросил Марк.
— Нет.
Мы зашли в магазин.
В прошлый раз он был закрыт.
Сейчас внутри пахло бумагой и старым деревом. Полки стояли так близко, что люди расходились боком.
Я провела пальцами по корешкам.
— Выбирай, — сказал Марк.
— Что?
— Книгу.
— Зачем?
— На память о первом свидании.
— Слишком символично.
— Можно купить руководство по ремонту сантехники.
— У тебя странное представление о романтике.
— Я предупреждал.
Я остановилась у полки со сценарным мастерством.
— Только не это.
— Почему?
— Ты будешь делать пометки.
— Конечно.
— Потом спорить с автором.
— Если он неправ.
Марк взял книгу.
Толстую.
С серьёзным названием.
— «Драматургия визуального пространства».
— Ужас.
— Тебе нравится.
— Возможно.
— Я куплю.
— Нет.
— Почему?
— Это свидание, а не награждение.
— Можно дарить книги на свиданиях.
— Я сама.
— Соня.
— Не торгуйся.
Он отпустил.
Я купила книгу.
Марк — маленький блокнот без линий.
— Зачем? — спросила я.
— Для кадров.
— Не для текста?
— Иногда я тоже создаю.
— Докажи.
Он открыл первую страницу.
Нарисовал прямоугольник.
Внутри две фигурки стоят среди полок.
Одна держит книгу.
Вторая — блокнот.
Подписал:
«Сцена 1. Автор впервые сама платит за слишком дорогую профессиональную литературу».
— Очень смешно.
— Это документальное кино.
— Здесь нет согласия участника.
— Персонаж художественно переработан.
Я засмеялась.
Продавщица посмотрела поверх очков.
Не осуждающе.
Просто попросила вести себя тише.
Мы вышли.
Теперь книжный был местом, где я не возвращала браслет.
А купила книгу сама.
Новое не стирало старое.
Просто переставало оставлять его единственным смыслом.
Мы пошли по улицам, где снимали фильм.
Возле канала туристы фотографировали мост.
На месте, где Арсений когда-то поскользнулся, стоял уличный музыкант.
— Здесь ты сказала, что ненавидишь меня, — напомнил Марк.
— Потому что ты показал, как нужно улыбаться.
— Профессиональная зависть.
— Потому что оказался прав.
— Ещё хуже.
— Ты часто был прав.
— Опасное признание.
— Не привыкай.
Мы остановились у стены, возле которой смотрели дубль на маленьком экране.
Тогда я решила изменить ответ героя.
«Если уйду — ищи».
Или:
«Тогда не ищи».
В финальную версию не вошло ни то, ни другое.
Мы переписали сцену полностью.
— Жалеешь о старых вариантах? — спросила я.
— Нет.
— Ни об одном?
— Некоторые сцены были хорошие.
— Но?
— Принадлежали другому фильму.
— И другой мне.
— Да.
— Ты видел, как менялось?
— Каждый день.
— Тяжело было работать?
Марк подумал.
— Да.
— Из-за скандала?
— Из-за того, что я постоянно боялся сделать ещё одно решение за тебя.
— Иногда делал.
— Да.
— Сейчас боишься?
— Да.
— Например?
— Не знаю, нужно ли взять тебя за руку.
Я посмотрела на его ладонь.
Марк держал блокнот.
Вторая рука была свободна.
— Можно спросить.
— Можно?
— Да.
— Можно взять тебя за руку?
Я почувствовала лёгкое смущение.
Как будто мы не стояли почти вплотную в кадре.
Как будто он не держал меня на лестнице.
Но тогда это была сцена.
Сейчас — нет.
— Можно.
Марк протянул руку.
Я вложила свою.
Без камеры.
Без команды.
Без заранее согласованной мизансцены.
Он не сжал сильно.
Просто держал.
Мы пошли дальше.
На перекрёстке наши руки разошлись, чтобы пропустить людей.
Потом я сама взяла его снова.
Это было маленькое решение.
Но полностью моё.
До набережной добрались ближе к вечеру.
Солнце всё ещё стояло высоко.
Белые ночи.
Город не собирался темнеть.
На парапете сидели люди. Кто-то пил кофе. Кто-то снимал короткие видео. Катер прошёл по воде, оставляя длинный след.
Это была набережная из финала.
Здесь герой уходил.
Героиня оставалась.
Здесь я улыбнулась случайно и впервые увидела в кадре человека, который знает, что переживёт.
Мы встали у того же места.
— Устал? — спросила я.
— Нет.
— У тебя через час съёмка.
— Уже перенёс.
Я повернулась.
— Когда?
— После кафе.
— Без спроса?
— Это моя съёмка.
— Точно.
— Я решил, что три часа недостаточно.
— Самоуверенно.
— Ты пригласила на свидание.
— Один вопрос изменил график?
— Да.
— Не слишком?
— Нет.
Я смотрела на воду.
Теперь разговор должен был стать серьёзнее.
Я знала.
Не хотела строить отношения только на красивой прогулке и правильных словах.
Марк тоже, кажется, понимал.
— Мы должны обсудить твоё молчание, — сказала я.
— Да.
Он не спросил, зачем портить вечер.
— Я не хочу возвращаться к нему в каждом конфликте.
— Хорошо.
— Но и делать вид, что забыто, не могу.
— Не прошу.
— Когда ты не сказал про Никиту, ты решил за меня.
— Да.
— Потом рассказал половину.
— Да.
— Я могу снова вспомнить, если почувствую, что ты что-то скрываешь.
— Понимаю.
— Это может быть несправедливо.
— Иногда.
— Не соглашайся со всем.
— Я не со всем.
— Тогда с чем споришь?
Марк опёрся о парапет.
— С тем, что любое моё молчание будет означать повторение.
— Я не сказала «любое».
— Но можешь почувствовать так.
— Возможно.
— Тогда нужно будет говорить.
— Даже если я обвиняю?
— Да. Но и ты должна дать мне возможность объяснить, а не сразу вынести приговор.
— Хорошо.
— Я не могу обещать никогда больше не ошибаться, — сказал Марк. — Это будет неправда.
— Неожиданно.
— Могу обещать другое.
Я ждала.
— Не скрывать важное под видом защиты.
Говорить, если информация касается тебя, даже когда боюсь реакции.
Не принимать решения за тебя, если ты можешь принять сама.