Страница 50 из 56
Глава 17. Родная и любимая цивилизация
Апрель, 15 число
Когда мы пошли на посадку, у меня заложило уши. Видимо, у Ярика и Эры тоже, потому что оба ребёнка расхныкались, и пришлось показать им пример:
– Откройте ротики, вот так широко-широко, и сразу станет легче.
Эра послушно раззявила ротишко, а Ярик принялся плакать ещё сильнее. Волчица по имени Мара, на спине которой я ехала, держась обеими руками за густую жёсткую шерсть, сбросила на поляну у реки покрывало с вещами и приземлилась на все четыре лапы. А я не приземлилась, я просто упала на спину, пытаясь слезть с её хребта. До чего ж неудобный транспорт, вот ей-богу, никому не рекомендую летать на волках!
Мара буркнула, отряхнувшись:
– Вот ты, хозяйка, неуклюжая! Чуть щенков не раздавила.
– Не раздавила же, – фыркнула, поднимаясь. – Так, оставим это всё пока здесь, пусть вон хоть Лель охраняет. А вы отдохните и возвращайтесь за остальным.
Забава с малышом и Могута, Вранка и Моки, отряхиваясь и кряхтя, сползли с волков. Я скомандовала:
– Ну, пошли обрадуем Мыську!
– Ох она и удивится! – воскликнула Забава, кутая сыночка в свой платок. – Руда, думаешь, спать нам сегодня будет где?
– Разместимся! – весело ответила я, спустив Эру на землю. – Эрочка, зайка моя, погуляешь ножками?
– Я понесу, если что, – откликнулся Моки.
– И я, – прогудел Могута.
Проследив за отправившимися в обратный путь волками, я махнула рукой:
– Ну, пошли, тут недалеко.
Сказала я это больше для Моки, у которого горели глаза. Он смотрел на маленькие отсюда домики, на деревья, на дорогу и только охал тихонечко, качая головой.
Встреча с Мыськой, с Отрадушкой подстегнула меня. Быстрым шагом, чтобы размять затёкшие во время полёта ноги, я выбралась на дорогу, предоставив честь нести маленькую Эру индейцу, и потопала прямиком к деревне. Внутри всё прыгало от предстоящего счастья. Я обязательно позвоню маме, как только окажусь рядом с телефоном! Сразу же, первым делом! И первым, что я ей скажу, будет то, что у неё появился внук!
Но дом на окраине деревни оказался пуст. Настолько пуст, что мне стало страшно. Крышу в нём починили, но провалы окон пугали темнотой. Я оглядела своих друзей, растерянно спросила:
– Что же это? Где они все?
Могута почесал в затылке и сказал:
– А пойду-ка я в кузницу. Гляну.
– А я к Лагутину, – решила. – Он скажет, где наши.
До дома Лагутина я нервничала, как не в себя. Накрутила в голове, что с того момента, как Бер покинул дом, случился пожар, наводнение, землетрясение, первая жизнь внезапно воскресла и всех забрала… Мне нужно увидеть хоть кого-нибудь из знакомых, чтобы узнать немедленно обо всём! Или я с ума сойду!
Как страшно вернуться домой после долгого отсутствия и не найти там никого…
Большой особняк Лагутина всё так же стоял за оградой из сложенных в сетку камней, всё так же видеофон следил за улицей, и я позвонила в него, умирая от неизвестности. Топнула ногой, потому что никто не отзывался, а потом услышала лай. Грозный и очень знакомый. Улыбнулась невольно, крикнула:
– Силки, это я!
– Кто я? – ещё громче пролаяла собака.
– Я, Руда!
– Руда, Руда! Бывшая хозяйка пришла! Ура! Хозяйка! Бывшая хозяйка пришла!
Лай Силки перешёл в визг – радостный и живой. А из громкоговорителя видеофона спросили:
– Кто и с какой целью?
– Открывайте, я пришла увидеть Олю.
Зуммер обозначил открытие замка. Я толкнула калитку и вошла. Во дворе почти ничего не изменилось с той поры, когда я была здесь в последний раз. Разве что только цветы – жёлтые и оранжевые, робко цвели на окраинах клумб. Придержав Ярика у груди, я взбежала по ступенькам крыльца, дверь распахнулась мне навстречу, и вылетела Силки, заскользила лапами по плитке, затормозила, прыгнула на меня с намереньем облизать лицо и всё, до чего дотянется. Я со смехом закрылась рукой:
– Фу, Силки! Фу, собака!
– Руда!
Голос из холла заставил меня поднять взгляд и изумлённо оглядеть Олю, которая шла мне навстречу.
Шла, господи!
Сама!
Собственными ногами!
– Оля, – пробормотала я, радостная, растроганная, даже растерянная. – Да ты ходишь!
– Хожу! – кокетливо похвасталась она и стукнула набалдашником трости. – Правда, вот с этой штукой, но хожу.
– Да это уже такой успех, что сразу не верится, – слёзы брызнули у меня из глаз, и я поспешила к Оле, чтобы удостовериться – это она и она ходит.
А девушка взъерошила пятернёй волосы и снова похвасталась:
– А я постриглась! Мне идёт?
– Очень, – улыбнулась я. – Ты стала взрослее. Такая красавица!
– Можно, я тебя обниму? – спросила Оля смущённо, и я заметила, как глаза её покраснели. Ну-у-у, сейчас обе разревёмся, как малые дети! Шагнула, обняла девушку крепко-крепко и зажмурилась, загоняя слёзы внутрь. Господи, какое счастье! Ведь я нашла Олю в первый раз в кровати, смотрящую в стену безразличным взглядом. Она не могла двигаться и не хотела жить. А теперь – вон какая задорная девчонка с весёлыми глазами! Я вылечила её. Я смогла.
– Ну всё, всё, – сказала я, отстраняясь. – Сколько я ни рада тебя видеть, пришла-то за другим!
– Пошли в гостиную, поговорим. Анна Михайловна! У нас гостья! Можно нам чаю, пожалуйста? – крикнула Оля.
Она потянула меня в гостиную, чуть ли не силой усадила на диван и только сейчас заметила:
– Ой, это твой ребёнок?
– Мой сын, его зовут Ярослав.
Оля погладила малыша по головке, удостоилась щербатой радостной улыбки и спросила настороженно:
– А куда ты пропала? Что с вами случилось? Целую зиму не было тебя, и никто не знал, где ты.
Я ответила не сразу. Разве будет правильно рассказывать правду? Да и не поверит мне никто, особенно Оля, которая только-только начала жить нормально и интересоваться чем-то другим, кроме цвета стен своей комнаты. Нет, надо соврать что-нибудь, но на мою беду никакой правдоподобной лжи я не успела придумать.
Что ж, буду темнить.
– Так было надо, Оля. Я с другими должна была уехать. Но теперь я вернулась навсегда!
– Хм-хм, – сказала она. – Ладно, раз ты не хочешь говорить, не говори.
– Прости, так надо, – улыбнулась я и вспомнила, зачем пришла сюда. – Оль, а где все те, кто остался здесь? Я их не нашла в доме на окраине. Прибежала сюда, волнуюсь…
Она открыла было рот, чтобы ответить, но ей не дала Анна Михайловна. Экономка вплыла в гостиную, неся перед собой поднос с чайником, и громко обрадовалась: