Страница 48 из 56
– Чтобы каждый решил, – подтвердила я. – У нас свободное поселение. Я расскажу всё, что смогу, о цивилизованном мире, потому что многие даже не представляют себе прогресс, который произошёл за столетия.
Через час площадь перед главным костром поселения была полна людей. Мужчины, женщины, дети, все ждали, переговариваясь полушёпотом, отчего над шатрами стоял лёгкий гул, будто рой пчёл гудел. Меня взял мандраж, как перед экзаменом. Я смотрела на знакомые лица и боялась, что все они захотят остаться здесь. Как я смогу всех их бросить?
Но и прожить жизнь на плато в ебенях Сибири, куда даже вертолёты летают раз в год, я себе не представляла. Когда есть выбор, гораздо сложнее. Оказавшись в древних веках у славян из Златограда, я знала, что выбора у меня нет и надо жить, выживать, бороться. Потом нам пришлось покинуть насиженное место и княжество, чтобы снова выжить. Но и в каменном Кайа-Тиле покоя мы не нашли. Тогда выбор был небольшим: или погибнуть в огне божьих драконов, или прыгнуть через века и километры в моё время.
А теперь что?
Теперь есть насиженное место с налаженным бытом и сотня-другая людей, которые привыкли выживать, трудиться, проживать одни и те же дни тяжёлой работы и короткого отдыха. Эти люди видели многое из того, о чём я могла только читать в исторических романах. Они боролись за существование, почти умерли, но получили второй шанс. Как увлечь их за собой? Как объяснить, что теперь есть возможность познать нечто новое, трудное, интересное и необычное?
Может, и не нужно?
Тёплые сильные руки обняли меня, голос Ратмира шепнул на ухо:
– Всё будет хорошо, рудая моя. Не страшись разговора. Ты ведьма, ты всё можешь!
Я только усмехнулась, чувствуя, как исчезает завязавшийся узел в животе, и потёрлась щекой о щёку мужа. Ведьма или не ведьма, я сделаю то, что смогу. Остальное… Ну, как получится.
Шагнула к костру, подняла руку. Сказала громко:
– Люди, слушайте меня!
Не сразу, но толпа стихла. Теперь на меня смотрели со смесью любопытства, страха и настороженности. Ждали. Я вдохнула несколько раз, чтобы успокоиться, и начала говорить:
– Вас собрали здесь умирающими или перед самой смертью, чтобы дать второй шанс. Не буду повторяться, первая жизнь хотела распорядиться вами по-своему. Но сейчас она умерла, её больше нет. Вы свободны. Это значит, что вы можете жить так, как вам будет угодно.
Я обвела рукой лес и поля за поселением, продолжила:
– То, что вы видите, – это лишь маленький кусочек огромного мира. Мы находимся на горе, и я нашла способ, как с неё спуститься в цивилизацию. Что такое цивилизация, спросите вы? Это мир, в котором я выросла. Большие города, маленькие городки, машины, которые ездят без лошадей, самолёты, которые летают в небе, огромные дома, удобная одежда… Но не только это. Каждый человек в нашем мире имеет право на образование, на лечение, на работу. Если вы пойдёте со мной, я гарантирую, что вы сможете найти себе дело по душе, что ваши дети будут учиться и получат профессию, что все мы будем жить в безопасности, тепле и независимо от погодных условий. Больше не случится голода, войны, страхов.
Помолчала и сказала совсем тихо:
– Я возвращаюсь домой и зову всех, кто хочет, со мной.
Стояло звенящее молчание.
Я слушала его равнодушно. Если честно, то я устала. Устала всех спасать, куда-то бежать, что-то думать. Я просто хотела вернуться домой, с мужем и сыном, лечь в удобную кровать на мягкий матрас, укрыться тёплым одеялом и спать, спать, спа-а-ать… А эти люди пусть делают, что хотят.
– Куда ж мы пойдём? – раздался мужской голос из толпы. – Как оставим хозяйство, скотину?
– Только обжились, только осели, и опять куда-то? – вторил ему женский голос.
Они снова разгалделись, раскричались. Я отступила, прислонилась к Ратмиру, и он сказал, утешая:
– Ничего, Руда, пускай. Мы и сами домой вернёмся.
Потом поцеловал меня в висок и добавил:
– Для меня дом там, где ты и наш сын, а остальное приложится.
– Спасибо, мой князь, – только и смогла сказать я, как вперёд выступила Геля. Примерная советская девочка звонким голосом объявила:
– Мы с Дарханом посоветовались и решили, что хотим дать нашим детям новое будущее. Мы возвращаемся с Рудой. Кто с нами – скажите сразу, чтобы организовать всё. А кто останется здесь – мы вас не бросим. Правда, Руда?
И обернулась ко мне. Я ответила устало:
– Не бросим, но и быть с вами постоянно не сможем. Нас разделят тысячи километров.
– Решайте, люди, – бросила Геля в толпу. – Я вас никогда не обманывала, пришло время снова поверить мне.
– Какой же магией ты нас перенесёшь? – спросила у меня Ирма. Я видела в её глазах сомнение, но знала, что она пойдёт с нами. И Иза пойдёт, Лида, Груша, их мужья. А ответить на вопрос надо, ох надо.
Я встала рядом с Гелей и сказала:
– Мне повезло быть знакомой с богами. Поэтому способ есть.
Сняв с шеи мешочек, я распутала завязки и вытащила клок волчьей шерсти. Как было велено? Пусти по ветру и позови. Пустила.
Шерстинки поплыли по воздуху, подхваченные ветром, рванули ввысь, а я твёрдым голосом крикнула им вслед:
– Велес-батюшка, приди, помоги нам!
Все подняли головы, глядя в небо. Я и сама пялилась на горизонт над лесом так напряжённо, что глаза заслезились. Чёрт, а если Велес не придёт? Если он забыл о своём обещании? Если это была просто шутка?
Ратмир спросил глухо:
– И где же он?
– Не знаю, – ответила сквозь стиснутые зубы. – Должен прилететь…
– Мокошь была обязательна.
– Иреане не такие, как мы. Знать бы, что всё не напрасно…
Лида сказала, что я увижу своих родителей. Но не сказала, как это произойдёт и когда. Быть может, не сейчас. Быть может, не с помощью Велеса.
Хуже нет двух вещей на свете: ждать и догонять. Так всегда говорил папа, а ему так говорил его папа. Подтверждаю: ждать это невыносимо. Вот и люди уже разочаровались, взгляды поопускали на меня, а взгляды вопросительные, непонимающие. Что им сказать? Мне нечего им сказать. Навела шороху, совет созвала… Надо было сначала Велеса вызвать, чтобы теперь не краснеть мучительно и не прятаться от посельчан.
– Я дура, – сообщила Ратмиру. Он обнял меня, провёл ладонью по волосам:
– Нет. Ты ведьма. У тебя всё получится.
Тишило, который отличался зоркостью орла, вдруг сказал тихо:
– Птицы летят.