Страница 46 из 56
Я пожала плечами, не зная, что ответить, но тут в землянку спустилась Груша и спасла меня вопросом:
– Лидия, посмотришь, готов ли ягнёнок? Ой, Руда! Как я рада тебя видеть! Первой жизни больше нет, мир спасён, теперь мы можем вернуться в цивилизованный мир?
А я посмотрела на маленькую медсестру растерянно. Вернуться-то мы можем, но как? Я ещё не придумала, а Лесной Царь не кажет носа. Но расписаться в собственной несостоятельности было невозможно, и я ответила Груше:
– Можем, вот только найдём способ и сразу вернёмся. А пока пошли смотреть на ягнёнка, я что-то проголодалась…
Праздник у Лиды оказался радушным, щедрым, хоть и не слишком разносольным. В середине апреля ещё не было ни фруктов, ни овощей, зато месячных ягнят приготовили на вертелах на весь лагерь – и даже на поселение осталось! А я не могла перестать думать о возвращении домой. Даже тоска взяла, хоть мужчины и нагнали медовухи – слабенькой, как пиво, и веселящей, как любой алкоголь. Но Лида выглядела такой уверенной, когда говорила, что я обязательно увижу своих родителей… Я не могла не верить ей.
После празднования без подарков, зато с поздравлениями, я обняла Лиду, Кима, Грушу, снова осмотрела ногу Акима, которая срослась отлично и не выказывала никаких признаков отторжения, села на нагруженную печёным ягнёнком Асель и поехала домой, в поселение. Ярик капризничал, хныча у меня на груди, и я только качала его, не понимая, отчего малыш нервничает.
Поняла только тогда, когда встретила Лютика на тропинке. Он спешил ко мне, лая и задыхаясь от быстрого бега:
– Хозяйка, хозяйка! Медведь! В поселении медведь!
– Господи, – пробормотала я, тормоша шею Асели: – Милая, давай рысью, рысью! Лютик, медведь кого-нибудь ранил?
– Нет, только сидит у крайнего шатра и ждёт. А мужики собрались его убить!
– Сидит и ждёт. Странный медведь какой-то… Очень странный.
И в голову торкнуло ужасной мыслью: никакой это не странный медведь! Это на мой вопль о помощи пришёл Лесной Царь!
Убить его вряд ли убьют, а вот разозлить могут! И тогда прощай помощь нечисти!
Я резко натянула повод, и верблюдица заквохтала недовольно, но мне было некогда успокаивать Асель и просить у неё прощения. Я спрыгнула на землю, сапоги чавкнули в грязи. Крикнула:
– Лютик, пригони её в поселение!
А сама побежала по тропинке, придерживая голову сына в слинге.
Успеть бы!
Ох, успеть бы…
Медведь сидел на жопе ровно у края поселения и только изредка, открыв пасть, издавал долгий угрожающий рёв. Что-то в этом звуке показалось мне знакомым, а потом я поняла, что он говорил.
– Не подходите, разорву! Дурачьё!
И на душе стало тепло и спокойно. Он пришёл, он услышал меня… Он здесь! Значит, наше время, наш мир… Значит, мы можем вернуться домой безо всяких магических артефактов!
– Бер! – крикнула я издали. – Бер! Я здесь!
Он встал на задние лапы, спустив передние вдоль тела, и я с широкой улыбкой пошла к нему уже шагом. Ратмир крикнул от шатра:
– Руда, прочь, иди прочь! Он разорвёт тебя!
– Это Бер! Это же Бер!
И уже медведю:
– Обернись же, пусть они увидят!
– Я устал, – рыкнул медведь. – Сил нет оборачиваться!
Я повернулась к поселению лицом, подняла руки, крикнула:
– Не бойтесь! Это Лесной Царь! Он нам всем поможет! Никого не тронет!
И в доказательство прижалась всем телом к жёсткой, густой, воняющей псиной шерсти, и Бер-медведь обнял меня так ласково и аккуратно, что я аж прослезилась. Друг мой, мой соратник! Он услышал, пришёл… Как же это получилось? Сколько сотен или тысяч километров он преодолел?
– Пойдём, Берушка, пойдём, – я взяла его лапу с огромными длинными когтями в свою ладонь и потянула к шатрам. – Я накормлю тебя, ты отдохнёшь, а потом расскажешь всё, что случилось за эти девять месяцев там, дома.
– А ты расскажешь, куда подевалась и почему от вас не было никаких известий, – пророкотал Бер, переваливаясь за мной на толстых лапах.