Страница 33 из 56
Лес начинался у самого подножия горы – мелкий, не слишком густой, но вполне уже ощутимый. Ёлки были чуть выше моей головы. Значит, посажены недавно. Может, моего возраста деревья. Зачем их тут посадили? Первая жизнь себе плантацию новогодних деревьев устроила?
Фыркнула, пробираясь первой через гущи колючих ёлок, отодвигая ветви рукой, обёрнутой плащом. Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит… Сейчас и мы придём на праздник. Вот будет весело!
Весело, да.
Вот и гора.
Я осмотрела склон с молодой порослью, где чуть выше начинались голые камни, покрытые жухлой травой. Где же у неё… нет, не кнопка, а вход? Где дверка, которую может открыть мой ключик? Опустила взгляд на Наталью. Она тоже оглядывала гору. Я сказала:
– Твой выход, ключик. Надо найти, как попасть внутрь.
– Легко, – согласилась девочка. – Сейчас найду!
Она вытянула руки и принялась щупать воздух, как уже делала раньше. Я только улыбнулась, глядя на деловитую восьмилетку. Что бы мы без неё делали? Пришлось бы мозги напрягать, чтобы открыть гору…
– Пошли, – воскликнула Наталья. – Я открыла!
– Где? – удивилась я, даже прищурилась, чтобы разглядеть. Но ничего в пейзаже не изменилось. А Наталья весело рассмеялась и потянула нас с Лидой за руку к неприметному валуну, который сливался с камнями горы. Мы же его не отодвинем, он весит целую тонну!
Однако Наталья топала прямо к нему. И не успела я даже пискнуть, как девочка просто-напросто вошла в каменную массу, увлекая нас за собой. Зато теперь мне стало понятно, как чувствовал себя Гарри Поттер, впервые проходя на перрон 9 ¾. Хреново он себя чувствовал!
Когда я открыла глаза, то думала, что внутри горы будет темно, как в могиле. И тут ошиблась. Неясное мерцание освещало туннель, по которому мы двинулись. Сначала я думала, что это какие-то кристаллы в стенах и мерцание хаотично, но постепенно поняла: нет, в нём есть система. Как огни посадочной линии аэродрома, маленькие точки, то притухая, то вновь загораясь в полную силу, вели нас дальше. Туннель разветвлялся, но огоньки мерцали только в одном направлении. И ясно было, что идти надо именно за ними.
Мы и шли.
Наталья потеряла свою уверенность и теперь робко жалась ко мне. Зато глаза её шарили по сводам туннеля и любопытно смотрели во все пещеры, которые мы миновали. А у одной вдруг задержалась. Я даже споткнулась и сердито буркнула:
– Ну, чего ты?
– Там… это…
– Что такое?
Я вернулась на два шага и глянула в пещеру, которая привлекла внимание девочки. Сначала ничего такого не увидела – просто какие-то тёмные тени. Потом глаза привыкли, и я различила в тенях силуэты. Подумала: почему люди не двигаются? Почему стоят, как истуканы? Почему их так много? Может, манекены?
– Руда, – шёпотом спросила Лидия, – это же не люди?
Я шагнула в пещеру, широко раскрыв глаза. Это люди. Мама дорогая, это никакие не манекены! Они настоящие! А вот живые или нет… Я подошла к серой массе, полупрозрачной, похожей на желе, которая обволакивала человеческий силуэт, тронула её пальцем. Желе спружинило. Тело не отреагировало. На лице застыла гримаса страха.
Труп.
Человек мёртв.
Они все тут мёртвые…
Мамочки, сколько же здесь людей? Мой взгляд метался от одной массы к другой, судорожно пытаясь сосчитать, но я не могла, не могла… Я умирала от страха и непонимания. Зачем? Кто? Из каких соображений?
– Руда, пойдём, – подёргала меня за рукав Наталья. – Нам дальше нужно.
– Боже ж ты мой, – только и пробормотала я. Лида подхватила меня под локоть и почти насильно увела из пещеры, потому что ноги не слушались. Дурно стало от мысли, что там столько мертвецов…
– Зачем ей мёртвые тела? – так и бурчала себе под нос, пока мы шли дальше за светлячками на стенах. – Опять коллекция? Коллекция живых кукол, коллекция мёртвых кукол…
– Ты такие слова говоришь, Руда, меня аж мороз по коже пробирает, – пожаловалась Лида. – И так страшно в этой горе, а ты усугубляешь!
– Куда уже усугублять… Блин, да когда мы уже придём? В какой норе она зарылась, эта коллекционерша хренова?
– Мне кажется, что мы пришли, – вежливо сообщила Наталья, указывая на скопление мерцающих огоньков, окруживших широкую арку, выложенную камнями.
– Отлично! – ответила я. – Щас поговорим с этой…
Я смело шагнула вперёд и оказалась в гигантской пещере. Сначала даже и не поняла, что это было, но по инерции сделала несколько шагов. Остановилась. Сглотнула вязкую слюну, ощутила холодок, пробежавший по позвоночнику и спросила неожиданно громко:
– Да что же это такое?!
«Ое… Ое… Ое…»
Пещера была поистине колоссальных размеров. Её потолок терялся из виду, и только сталактиты свисали отовсюду. Или это сталагмиты? Не помню. Да и не это сейчас главное!
Главное – это огромная глыба матового голубого камня, явно рукотворная, торчавшая посреди пещеры. Она была словно слеплена из полимерной глины в какую-то запутанную конструкцию с отростками и выступами, а на глыбе… На глыбе сидело нечто странное. С первого взгляда оно было похоже на Чужого, но без гребня на голове и в голубой одежде. Такая помесь Чужого, Джа-Джа Бинкса и Джаббы… Морщинистое, толстое и ушастое, но с длинными членистыми руками и ногами, оно будто срослось с глыбой и двигалось только в пределах голубого монолита.
При виде этого кошмара у меня волосы встали дыбом, причём везде. Я инстинктивно загородила собой Наталью, а Лида свистящим шёпотом спросила:
– Руда, что это?
– Что ты такое? – как завороженная, повторила я чудовищу. Оно глянуло своими круглыми, чёрными выпуклыми глазами, наклонило голову, как внимательная собака, и я услышала:
– Я первая жизнь.
Сказала не голосом, а каким-то стрёкотом, но я всё поняла. Оглянулась на Лиду. Та тоже поняла, побледнела, булькнула. Я поняла, что её тошнит, и замахала рукой:
– Иди, вон туда в уголок, а ты, Наталка, помоги ей!
Потом снова повернулась к чудовищу. Оно было таким чуждым, что вызывало стойкое отвращение на уровне инстинктов. Даже у меня, которая смотрела сагу ЗВ, что уж говорить о моих спутницах, которые про инопланетян ни сном ни духом! Но если это первая жизнь, то теория о намеренном заселении нашей планеты имеет право на существование… Только почему вот такое существо? Лучше бы уж гуманоид с серой кожей…
– Наконец-то, – сказала я, глядя на первую жизнь с мазохизмом. – Теперь я могу поговорить с тобой и узнать, с какого перепугу ты нас всех здесь собрала.