Страница 28 из 56
А я качалась на спине Асели, чувствуя, как внутри всё тоже качается, особенно желудок. Зря я ничего не съела из Забавиного завтрака, а чай на травах плескался впустую. Морок ещё этот… Или всё же силовое поле? Я была уверена, что это первая жизнь играет в бирюльки, чтобы никто не заметил поселения и не пришёл к нам на помощь. Куклы свои защищает!
В том, что мы именно куклы, сомнений тоже не было. Надёргала людей из разных эпох, домики им построила, устраивает чаепития и потом мальчиков с девочками целует… Разве можно так поступать с живыми людьми? Да и вопрос «зачем» тоже не закрыт.
Зачем первой жизни всё это?
Конечно, я умная-разумная, могу найти тысячу ответов, но какой из них будет правильным? Чтобы всё узнать, нужно поболтать с первой жизнью, а она с Нового года не появлялась. Небось, всё рыщет, чтобы ещё людей отыскать…
– Стой! – крикнул Дархан. – Приехали!
Я подняла голову.
Из-под нетронутой белой равнины торчали укутанные в пушистое одеяло снега менгиры. Лабиринта не видно. Как я войду в него, если не могу видеть ни камни, ни вереск?
Лошади топтались на месте, не решаясь пересечь невидимую, но вполне ощутимую границу, которой Мудрый Кайа обозначал свои владения. Я спрыгнула с Асели и подошла к лабиринту. Здесь ли дух? Не изгнала ли его первая жизнь, как грозилась? Оглянувшись на своих, я тихо позвала:
– Мудрый Кайа! Ответь мне, ты здесь?
Молчание. Свист ветра в чистом поле. Ржание лошади, в котором я различила досаду на людей, потащивших её чёрти-куда в такой холод… И звонкий голосок Натальи:
– Дай я открою! Дай! Руда!
Ну конечно же! Маленький ключик! Я крикнула Ратмиру:
– Спусти Наталью на землю!
Муж послушался. Цесаревна утонула в снегу сапогами и весело захлопала в ладоши:
– Снежок, снежок! Я стану снеговичком!
– Давай, снеговичок, греби ко мне! – невольно рассмеялась и я, протягивая к ней руки. Наталья преодолела занос, вцепилась в мою юбку и, подняв личико, укутанное в тёплый платок, сказала мне шёпотом:
– Там есть старичок, он очень страшный! Но я его не боюсь.
– Правильно, не надо его бояться, – с улыбкой ответила я. – Как ты откроешь проход к нему?
– Тут есть дверка.
Она наморщила лоб и, вытянув ручки, принялась щупать воздух перед собой. Потянулась вбок, я помогла ей не утонуть в снегу и вдруг ощутила волну, которая словно огладила моё лицо. Такое странное ощущение – словно котик хвостом обмахнул!
Или змея.
– Пойдём, – просто сказала Наталья. – Я открыла дверку.
Глянув на неё с удивлением, я покачала головой. Надо же, и вправду ключик! Не чувствуя больше преграды, я взяла девочку за руку и двинулась к менгирам. Под снегом подошвы сами находили круглые камешки, которыми был обозначен лабиринт. Вереск расцветёт по весне, когда снег сойдёт…
– Он там, в домике, – шепнула Наталья. – Я его вижу!
– Видишь? – удивилась я. – Как же можно видеть дух?
– У него… ой! Змеиные ноги! То есть, хвост! Господи, спаси и сохрани!
Она даже перекрестилась немного неумело, но вполне по-христиански. А я всё не могла оправиться от шока. Ключик не просто ключик, Наталья может видеть то, что даже мне не дано! Видно, первой жизни действительно нужна эта девочка, наделила её такими способностями!
– Пойдём, малыш, мне нужно поговорить с этим змеедухом.
Очистив снег с менгира, я протиснулась под камни и позвала:
– Мудрый Кайа, ты здесь?
Раздался тяжкий вздох, и я услышала в голове мысль духа:
«Опять ты. За что мне такое наказание? Тебя не учили, что беспокоить мудрых нужно только в самом крайнем случае?»
– У меня как раз крайний случай, Мудрый Кайа, – жалобно ответила я. – Ты же знаешь, что мы тут оказались не по своей воле!
«Я устал от встрясок и перемещений».
– Я тоже устала.
«Что ты хочешь на этот раз, человек?»
– Мне нужно знать всё про первую жизнь! Кто она такая, зачем собирает людей, куда нас занесло…
«Хм, ты всегда приходишь со странными вопросами! И, конечно же, всегда знаешь ответы».
– Ты тоже мне всегда так говоришь, – усмехнулась. – Но в этот раз я действительно ничего не знаю.
«Тогда слушай. Говорю с тобой в последний раз, наследница первой жизни, а после ты оставишь меня в покое на этом месте, где никого нет».
– Обещаю, оставлю, – твёрдым голосом ответила и прислушалась. Мудрый Кайа поверил. Он ещё повздыхал немного, а Наталья восхищённо протянула:
– У него такие добрые глаза и такая длинная седая борода! На архимандрита похож, что в матушкиной церкви служил…
«Дитя говорит странные вещи, но приятные. Береги её, она принесёт тебе удачу».
– Я бы и так берегла её, – фыркнула я. – Так что с первой жизнью?
«Никто никогда не видел это существо. Для него нет законов, нет правил. Оно делает то, что захочет, когда захочет. У него есть цель, которую никто не знает. Вот и всё, что я могу сказать».
– Да уж, немного…
«Если ты хочешь одолеть первую жизнь, думай, как она».
– Стань ею, – добавила я задумчиво. – В общем, как всегда, ничего не сказал.
«Ты сама всё знаешь. Первая жизнь не любит народ кайа. Она не терпит неточность и приблизительность, не выносит полукровь. Она желает достичь идеала. А теперь иди и больше не приходи».
– Пойдём, Руда, – подёргала меня за рукав Наталья. – Дедушка устал, он хочет спать.
– Ну пойдём, – вздохнула я. – Мудрый дедушка, как всегда, решил, что я сама всё пойму… А как понять, если я ничего не знаю про первую жизнь?
– Так надо у неё и спросить, – простодушно ответила девочка. Если бы всё было так просто, милая моя, если бы всё было так просто.