Страница 27 из 56
Мать моя женщина, честное слово! Вертолёт, самый настоящий, защитного цвета, пузатый, хвостатый, как огромная механическая стрекоза… Боже мой! Спасение пришло! А ещё… а ещё вертолёт означал, что мы всё же в нашем мире! В моём родном мире и времени!
Я схватилась за руку Ратмира и выдохнула:
– Спасибо, господи, спасибо, Мокошь!
– Что это за… птица? – спросил он. – Она же не живая, да? Она как те… как их… машины?
– Да! Это машина! – с восторгом ответила я и вдруг рванулась на свободное пространство, размахивая руками и крича: – Эй! Эй! Мы здесь! Мы здесь! Помогите!
И смотрела, как вертолёт улетает вдаль.
Может, они там подумали, что мы их так приветствуем? Блин, ведь видела в кино сотню раз! Эх…
Надо зажечь сигнальные огни!
– Дрова, тащите дрова! Быстро! – рыкнула в сторону посельчан. Они переглянулись, медля. Я закричала: – Да быстрее же! Быстрее, пока он не улетел!
Видимо, моё лицо не выражало ничего хорошего, потому что они разбежались, как мыши, по шатрам и навесам. А я принялась вытаптывать площадку. Ко мне присоединилась Геля, пыхтя:
– Руда, чё это было-то? Зачем дрова?
– Сигнальные огни будем раскладывать, – так же пыхтя, ответила я. – Спасателей вызывать!
– Так они за нами в этом самолёте?
– Это вертолёт, Гелечка, вертолёт! А мы в Сибири, мать! Мы где-то в глубоких ебенях Сибири! В моё время, понимаешь?
– Рудушка… – она схватила меня за руку. – Разве нам надо, чтобы нас спасали? Мы тут хорошо устроились же…
Ратмир, помогавший нам, тоже приблизился, взял меня за другую руку. Они словно обложили меня, чтобы помешать звать на помощь, чтобы помешать исполниться Лидиному предсказанию…
Я вырвалась, крикнула:
– Я домой хочу! Хочу увидеть маму! Вы меня можете понять?!
– Милая моя, – Ратмир обнял меня, прижал к себе, а меня колотило так, что я могла бы сейчас вызвать маленькое локальное землетрясение, если бы поднатужилась. – Мы всё понимаем, любушка… Топчи, Геля, топчи снег! А вы тащите дрова сюда!
– Надо слово «SOS» написать, – жалобно вякнула я из его объятий.
– Эт какое такое слово-то? – не понял Ратмир.
– Я покажу!
Вырвалась, побежала к первой кучке дров…
Вертолёт вышел на второй круг, когда перед поселением разгорелись огромные огненные буквы. Спасите наши души, пожалуйста! Так молила я молча, про себя, людей, которые сидели в брюхе стрекочущей металлической птицы. Они должны помочь! Они должны увидеть огонь! Невысоко ведь летят!
И провожала вертолёт глазами, растерянная и подавленная.
Он пролетел пряменько над нами, не задержавшись, не дёрнувшись, и скрылся за деревьями. Как это? Они же там не могли не заметить костёр! Не имели права! Невозможно не заметить мои любовно выложенные буквы! Даже без огня!
Обернулась к Ратмиру, посмотрела на Гелю, на Дархана, пробормотала, чувствуя, как в глазах набухают слёзы обиды:
– Как же это? Почему?
И расплакалась, как маленькая.
Способность соображать вернулась ко мне уже в шатре, куда меня отвёл Ратмир. Геля с мужем тоже пришли, и мы все сели вокруг очага. Я держала на руках Ярослава, а сбоку ко мне притулилась Наталья. Забава быстро сообразила немного еды и чая для угощения, тоже подсела к нам.
Первым заговорила Геля:
– Ты, Руда, не расстраивайся. Ну, мало ли… Может, там у них наверху видимость плохая…
– В это не верю, – медленно сказала я. – Не десять километров же! И километра не было до земли.
– Что ж так? – спросил Ратмир.
Я вздохнула:
– У меня только два объяснения, и оба они иррациональные. Либо это окно в параллельный мир, чему я не верю. Либо… либо какое-то силовое поле.
– Что ж за поле такое? – удивился Дархан. – Ржаное поле знаю, овса поле тоже, а поле силы…
– Ну… Господи, как объяснить-то? Вот нечисть, когда хочет укрыть что-то, чтоб никто не видел… Во, вспомнила! Морок!
– А, морок знаю! – откликнулся Ратмир. – Ежели леший кругами водит, так мороком кроет, а тебе кажется, что другое место.
– Леший… – пробормотала я. – Леший! Зи-ина-а-а!
От моего вопля даже Ярик вздрогнул и, скривившись, расхныкался. Я закачала его, утешая, и принялась шарить взглядом по шатру. Где эта кикимора заныкалась?!
Она появилась за спиной Гели, и девушка испуганно спросила:
– Руда, ты чего на меня так смотришь?
– Не на тебя я смотрю, – зло откликнулась. – Зина, а ну скажи мне как на духу!
– Чаво хош? – опасливо откликнулась кикимора, видимо, помня о сломанных ногах.
– Твой дружок леший никаких мороков тут над нами не накрутил?
– Каких таких?
– Ну блин! Морок, леший. Что, не вкурила?
– Над поселением-то?
– Зина!
– Да не крутил он никаких мороков, зачем ему? Вона в лесу делов полно, не до мороков!
– Ладно, скройся с глаз, – махнула рукой в сердцах, и Зина испарилась.
Я обвела взглядом своих товарищей по несчастью и заметила, как они смотрят на меня широко раскрытыми глазами. Пожала плечами:
– Чего?
– Ты, Руда, выглядела сейчас немного сумасшедшей, – осторожно сказала Геля.
– А, есть от чего кукухой двинуться, – отмахнулась я. – Леший ни при чём, кикимора мне сказала.
Все переглянулись. Ратмир тихо добавил:
– Так и есть, она нечисть видит. Проверено.
– Значит, если морок исключаем… То параллельный мир.
– Или не леший, – осторожно сказала Забава. – Мало ли какой нечисти вокруг…
– Или не леший, – задумчиво повторила я. – Надо к духу идти на поклон. Вдруг он знает?
– Пойдём, любая. Пойдём. Соберёмся сейчас… Дархан, людей дашь для охраны?
– Сам поеду, – отозвался Гелин муж. – Чать посмотреть хочу на духа вашего.
Мы выдвинулись в путь почти сразу. Ярика я оставила на Забаву, до вечера вернусь и покормлю сыночка. Ехали маленьким отрядом: мы с Ратмиром, Дархан, Хосе и неожиданно Наталья, которая аж разрыдалась, когда я отказалась взять её с нами. Она ревела так отчаянно, что моё сердечко не выдержало.
Муж взял её в седло, и девчонка пригрелась у него под плащом, только глазищи наружу торчали и изредка слышался восторженный писк от вида особо красивых деревьев или замёрзшей реки.