Страница 24 из 56
Я закрыла глаза. Лидия вытащила на свет божий то, что я всеми силами старательно прятала в самую глубину души, чтобы не грустить и заниматься сыном. Чтобы не плакать… Я очень скучала по маме с папой. Ведь мы почти и не виделись после моего возвращения, мой ребёнок родился вдали от них. Наверное, родители с ума сходят… Если ещё не сошли.
– Всё будет хорошо, Руда, – тихо сказала Лидия, и я ей поверила. Лучше верить в несбыточное, чем тосковать.
– Ну, а ты, Наталья?! – бодрым голосом спросила бывшая графиня. – Что ты научилась делать, когда нашла камень?
– А я маленький ключик, – сообщила бывшая цесаревна, откусив кусочек пирога с брусникой. – Так сказала цыганка. Она сказала, что подарит мне кулончик и что я должна буду его носить не снимая.
– Ключик, – повторила я. – Ключ открывает дверь. А тут нет дверей. Зачем же тогда ключ?
– Да тут не только дверей, тут и замков-то нет, – пожала плечами Лидия. – А то бы проверили… Ох, глупая я!
Она вскочила, едва не опрокинув свой чай, и отдала мне чашку:
– Сейчас, подождите-ка! У меня есть замок!
Она выбежала из землянки – выбралась, проворно поднявшись по укреплённым деревяшками ступенькам. Проснулся Ярик, и я взяла его, проверила – не мокрые ли пелёнки, и прижала сыночка к себе:
– Солнышко моё ясное, а вот ты у меня самый обычный мальчик, и никаких способностей у тебя нет.
– Разве плохо иметь способности? – спросила вдруг нахохлившаяся Наталья. Я протянула руку и потрепала её по тёмным волосам:
– Нет, милая, не плохо. И не иметь – не плохо. Мы все разные, понимаешь? И в этом наша супер-способность.
– Значит, я не какая-нибудь особенная?
– Ты особенная, малыш. Но не надо этим хвастаться. Наша с тобой особенность накладывает на нас большую ответственность.
– Как то, что я была цесаревной? Батюшка мне говорил часто, что мы ответственны за наш народ, а не только за себя.
– Это практически то же самое, Наталья Петровна.
– А, ну хорошо…
Она улыбнулась и принялась за второй пирожок.
А тут и Лидия вернулась, таща в руках ларец. Он был большим, деревянным и обитым длинными железными полосами. Такие у нас выставляют в музеях, только в гораздо худшем состоянии. В ларец был врезан замок. Я сразу поняла замысел Лидии и сказала:
– Наталья, ключик ты наш, сможешь открыть это?
Девочка пожала плечами и потянулась ручками к ларцу. Лидия поставила его напротив, и Наталья осторожно приложила ладошку к замку. Замерла, прислушалась, глазки закрыла. Мы, по-моему, даже дышать перестали. Наталья повернула ладошку на девяносто градусов, не отнимая от ларца, и в землянке раздался явный щелчок.
– Открыла! – улыбнулась девочка, глядя на нас попеременно светящимися от радости глазами.
Лидия попробовала, и крышка откинулась.
– И правда, ключик! – рассмеялась бывшая графиня.
А потом серьёзно добавила:
– Хорошо, что здесь нет никаких дверей и сейфов, правда, Руда?
– Ой правда, – вздохнула я. – Иначе пришлось бы скрывать ото всех эту способность.
Я подумала об этом в первую очередь. Способность «ключика» в моём мире и в моё время – это суперприз для любой преступной группировки. Если бы Наталья попала в руки воров…
Мы ещё немного поговорили, строя догадки, для чего именно первой жизни понадобилось создавать ключ ко всем замкам, но так ни к какому определённому выводу не пришли. Взяв детей, я отправилась в обратный путь. Асель уже отдохнула и почти даже не ворчала. Наталья молчала, размышляя о чём-то своём.
А я смотрела на гору, которая была теперь справа от нас.
Гора манила меня своей недоступностью. Она была непостижимой загадкой. Она стояла там, вдалеке, и словно смеялась надо мной. Что же там спрятано такого? Из-за чего поставлена мощная защита? Как будто там сказочные сокровища, в недрах этой горы… Или Хозяйка не даёт пройти.
Медной горы хозяйка.
Помотав головой, я отвернулась от чёртовой горы и решительно зашагала к поселению. Оказалось: вовремя, потому что ещё даже в шатёр не вошла, а меня поймала за руку Лус и зашепелявила со своим испанским акцентом:
– Руда, Руда, с козой беда, ой беда!
– Что случилось? – встрепенулась я. Послала Наталью внутрь с напутствием: – Скажи Забаве, чтобы тебя чаем горячим напоила. – И снова обернулась к Лус: – Так что с козой?
– Не иначе ведьма колдовала! – воскликнула бедная женщина, явно напуганная. – Коза молоко кислое принесла!
– Кислое? – переспросила я, недоумевая. Разве может молоко скиснуть прямо в вымени? – А коза не заболела ли? Может, мастит у неё?
– Да я сразу посмотрела, знаю я это всё, видала уж… Ан нет. Здоровая коза. А молоко испорченное!
– Ладно, идём. Сама гляну, что и как.
Глянула.
Козы стояли в загончике, как у Лидии, а рядом разместились лошади и Асель. Собаки – те, которых мы не подарили лагерю бывшей графини – тоже спали там же, в сене. Лютик, видимо, свободный от дежурства, высунулся из наваленного для просушки сена и спросил сонно:
– Хозяйка?
– Спи, собака моя, – ответила я ему рассеянно. – Я пришла козу посмотреть.
Коза под вопросом стояла чуть в стороне. Подошла к ней, спросила:
– Милая моя, что с тобой случилось?
Она проблеяла робко:
– Здорова я, хозяйка.
– Ничего не болит?
– Не-ет.
Я не поверила на слово, положила руки на козье вымя, осмотрела его изнутри волшебным рентгеном. Потом и всю козу ощупала. Зелёная, здоровая. Ни единой красной точечки! Значит, не из-за болезни. Но почему скисло молоко?
Потребовала предъявить бадейку с надоем. Запах ударил в нос, и я отшатнулась, воскликнула:
– Да оно испорченное совсем!
– Так а я что говорила! – Лус упёрла руки в боки и победно посмотрела на меня. – Не иначе злые силы заговорили козу!
– Злые силы! – фыркнула я, а потом пробормотала: – Да, злые силы – это возможно.
– Нечисть какая-нибудь…
– Полгода тут живу и никакой нечисти не видела!
Вступила в разговор Ирма, которая доила другую козу:
– Так ить, матушка, никто их не видит, нечистиков-то!
– Никто не видит, а я вижу, – сказала ей твёрдо. – А тут нет никого, не попадались на глаза.
– Так ить нечисть близ людей живёт, а мы тут с год всего. Можа, и не было, а теперича пришли да гадить принялись по их обыкновению!