Страница 23 из 56
Глава 8. Когда звёзды сошлись в правильном месте
Февраль, 20 число
Асель тяжело ступала по снегу, волоча ноги, и как всегда жаловалась:
– Сколько можно… Снег… Опять снег…
– Не бухти, животное, – буркнула я. – Ты о чём-нибудь радостном можешь поговорить?
– Радостное? Радостное ей подавай!
Верблюдица потрясла головой, задев еловую лапу, отчего на меня обрушился целый сугроб с дерева. Я взвизгнула, отскочила, разбудив Ярика, и он заплакал под плащом, пихая меня в грудь кулачками. Сердито бросив Асели:
– Ну вот, это ты виновата! – я закачала сыночка, успокаивая, и он, похныкав, всхлипнул и снова уснул.
– Я виновата! Конечно, я во всём виновата, – обиделась Асель и отвернулась от меня, встала посреди дороги. Как я ни старалась сдвинуть её с места, не получалось. Эту тушу и трактор бы не сдвинул. Не верблюд, а ослица упрямая!
– Пошли, Асель, – я устало отряхнула плащ от снега и потрепала животное по шее. – Замёрзнет Наталья, да и Пашке уже холодно становится.
– Побыстре-е-е, – проблеял чёрно-белый козёл Пашка, который был привязан за верблюдицей. – Ноги мё-ё-ёрзнут.
– Руда, мы скоро приедем? – спросила с седла Наталья, закутанная в меха и тёплый шерстяной плащ.
– Спокойно, люди и звери, – сказала я громко. – Асель, поторопимся, славная моя! Ещё немного осталось.
– Я боевая верблюдица, – фыркнула она, занеся переднюю ногу над тропой. – Я рождена, чтобы крушить врага, – она ступила вперёд и высоко задрала голову. – Я выросла в сухом и тёплом климате.
Я снова погладила её по шее, расчёсывая свалявшуюся шерсть. Асель вздохнула:
– А тут ни врагов, ни тепла…
И, качнувшись, медленно зашагала к лагерю. Я тоже вздохнула. Февраль. Хрен его знает, когда тут весна наступит… Саму уже достал холод, а на снег вообще смотреть больше не могу.
До лагеря оставалось всего ничего, и через десять минут мы уже вступили под полог навеса, сделанного из длинных жердей и еловых веток, утеплённого по бокам и почти не продуваемого. Асель выдохнула:
– Наконец-то можно согреться.
Я подняла руки и помогла Наталье сойти с верблюда, а козёл похотливо проблеял:
– Самочка-а-а! Где-е-е самочка-а-а!
– Будет тебе самочка, – фыркнула я и крикнула: – Зара! Зара, ты где? Принимай производителя!
Прибежала маленькая смуглая женщина, закутанная в платок по самые брови, и заахала, заохала:
– Спасибо, господи, спасибо! Козлятки будут, молочко для деток будет!
– Где Лидия?
– У себя она.
– Покорми верблюдицу, пожалуйста.
Лидию мы нашли в землянке. Она шила что-то маленькое и непонятное. Я размотала плащ на Наталье и представила её:
– Знакомься, Лида, это наша новенькая, Наталья Петровна.
– Вот как, – улыбнулась женщина. – Приятно, весьма приятно, дорогая Наталья Петровна. А меня зовут Лидия Антоновна. Садись-ка сюда, я сейчас сделаю чаю.
– Благодарю вас, – воспитанно ответила девочка и присела на топчан, аккуратно расправив платье вокруг себя. Она вела себя, как маленькая цесаревна, всегда. Ни разу не раскапризничалась по-крупному, ни разу не закричала на кого-то. Ножкой топала, да, в первое время, но даже это выглядело настолько органично, что я только с улыбкой просила Наталью больше так не делать. И в принципе сработало. Девочка быстро научилась обслуживать себя сама, помогать готовить или заваривать чай. В общем, вела жизнь нормального ребёнка, беззаботного и доброго.
А потом случилось то самое событие, из-за которого я и взяла Наталью к Лидии. Как раз козла отвела на случку и зашла поговорить, обсудить.
– Лида, что ты шьёшь? – спросила, раздеваясь. Печь топила исправно, и в землянке было тепло. Я отвязала Ярика и аккуратно положила его рядом с Натальей. Девочка полезла было миловаться с маленьким, но я попросила: – Не буди, пожалуйста.
– Шью рубашечку, – Лидия обернулась ко мне от очага, где заваривался чай в котелке, и в глазах её блеснуло какое-то новое выражение – чуть лукавое, радостное, таинственное.
– Рубашечку? – повторила я и вдруг осознала. Размерчик… Чуть поменьше, чем на Ярика! – Ты беременна!
– Твоими молитвами, Руда.
Четыре месяца назад я вылечила её от воспаления в матке, которое чуть не убило эту женщину, а сегодня она ждёт малыша… Не это ли счастье?
– Поздравляю тебя, дорогая, – я подошла к Лиде, обняла её. Женщина склонила голову на моё плечо и прошептала:
– Спасибо. Всё ты, твои руки, твой камень. Мы с Кимом всегда будем за тебя молиться.
– Кстати! – я отстранила Лидию и, оглянувшись на Наталью, сказала тихо: – Камень. Твой не пропадал?
– Всегда со мной, – бывшая графиня вытащила осколок первой жизни из-под платья.
– Значит, это другой.
– Да что произошло-то?
– Наталья тоже наследница, оказывается.
– Что ты говоришь? – удивилась Лидия, внимательно оглядывая девочку с ног до головы. – А так не скажешь…
– Ну, о её происхождении я тебе потом расскажу, не при ней. Камень она нашла, говорит: вышла из шатра утром, а он на снегу лежит. Надела и носит.
– Такой же?
– Точно такой же, как у нас.
– А… – Лидия наморщила лоб. – Ты мне скажи: у неё есть способности? Как у тебя или у меня?
– А у тебя есть способности? – удивилась я. – Ты не говорила.
– Так случая не было.
– Понятно… Ладно, давай чай пить и делиться секретами, – усмехнулась я.
Когда мы все уселись на примитивные, но весьма узнаваемые табуретки вокруг печи, Лидия подала плошку с чаем Наталье и сказала:
– Если я правильно поняла тебя, Руда, то первая жизнь вместе с вот таким камнем даёт некую силу. Ты, значит, умеешь лечить и говорить с животными, так?
– Так. А ещё я вижу нечисть, но это, наверное, от старой ведьмы сила.
– А я… – Лидия улыбнулась и взяла меня за руку. Я ощутила тепло и до сих пор не виданный поток энергии, который вливался в меня через кожу ладони. Даже взглянула на Лидию удивлённо. А она продолжила: – Я чувствую, что внутри тебя тоска. Очень глубокая тоска. Но и счастье тоже есть, много счастья. Если ты грустишь по родным, то успокойся, ты с ними ещё свидишься.
– Откуда ты знаешь? – скептически усмехнулась я. Лидия пожала плечами:
– Чувствую. Вот такая у меня способность.
– Ты предсказываешь будущее?
– Я думала над этим. Нет. Я не могу сказать, когда и где именно ты их встретишь. Но чувствую, что твоя тоска обретёт конец.