Страница 57 из 64
Много их было. Я отправила Айшу в город за подводами. Матрасы вытащили прямо во двор. Лазарет под открытым небом организовала. А раненые не кончались.
И рассказывать стали, что собаки рогатые появились. У меня внутри аж захлопнулось всё. Отправила я охранников своих в Чернозонье графа искать. Пообещала клятвенно, что с ранеными уеду.
Приехали подводы, забрали кого смогли. А поток не заканчивается. Волна началась. Тяжелых кое-как до моего постоялого двора доносили и рядом ложились. Подводы еще приехали, потом сказали возчики:
—Всё, больше не вернемся. С нами поехали.
А как я брошу тех, кто не влез? И вдруг Ворону моему помощь понадобится. Погрузили кого смогли.
А стражи идут и идут, своих на волокушах тащат. Сами без сил падают.
Волокуши!
Позвала я гнома с орками:
—Разбирайте купальню и гостевой туалет. Из щитов стены там и крыша.
К избушке обратилась:
—Крякушка, милая, давай мы к тебе щиты привяжем, раненых положим. Оттащи ты их в город. Не оставлять же их здесь.
Избушка беспрекословно присела, и стали мы ее веревками обвязывать да щиты прицеплять. Те, что побольше, с купальни. Раненых уложили тесненько. Побирушку в морду поцеловала, на крыльцо усадила. Тащи, милая. Кряква с трудом сдвинула тяжелую поклажу и потащила раненных в город. Стражи рядом идут, со своими волокушами.
Не влезли у нас все. Гном с орками встали к оставшимся щитам и за Кряквой в город. Гимли деньги все вручила заработанные:
—Мало ли что. Пригодятся.
Остались мы с Ляшкой да Пяташкой. Хотела отправить фамильяра своего в Гранец тоже, но он головой мотнул:
—Не, Анжейка, куда ты без меня пропадешь.
А Пятнашка башку свою мохнатую повернул:
—А я так померший, мне терять нечего— и опять со своими бабочками играться начал.
А стражей больше и не видно. Ни одного человека. Тишина стоит мертвая. Вышла я на дорогу. Пустота. Где же ты, граф ты мой?
Ощущение было, что остались мы втроем на всем белом свете. Походила я, столы зачем-то уличные протерла. Матрасы по комнатам растащила. Надо же что-нибудь делать, иначе так и рехнуться можно. Часа два прошло. Солнце стало к горизонту клониться. Ляшку накормила, самой в горло кусок не полез. А потом…
Потом как дрожь по земле пошла. Мелкая. Выскочила я на дорогу, а там облако темное катится. Волна. А на пути ее я, Ляшка да Пятнашка. Ну и бабочки его желтые.
Замерла я. Лягух рядом стоит.
—Что делать будем? А Анжейка?
В доме спрятаться?—Бесполезно. В город бежать? —Поздно. Где же ты, Ворон? Жив ли ты? Может, раненый лежишь со своими где-нибудь. И мне к тебе не попасть—не помочь. Я с тоской смотрела на приближающуюся черную массу. До нас уже доносился низкий рык, издаваемый тварями. И тут меня осенило.
Ход! У меня же подземный ход есть.
—Бегом, братцы, за мной!—и рванула на кухню в чём была даже не переоделась. Сумку с огоньками и травками кровь останавливающими одной рукой схватила, во вторую нож большой. Открыла крышку погреба. Кота с лягухом спустила, бабочки сами слетели, потом уже сама спустилась и крышку задвинула. Когда двинулись, подумала, что свечу или осветительный артефакт надо было взять, ну да ладно. Земля уже так сотрясалась, будто мамонты заполонили наше ущелье. Вперед умертвие вызвалось:
—Я глазами своими вам не хуже свечки дорогу подсвечу.
Так и пошли. Впереди Пятнашка пробирается, глазками красными светит. За ним Ляшка прыгает потихоньку, а следом я, согнувшись, иду.
Долго мы шли, устали, даже пришлось отдохнуть мне с Лягухом. У стеночки поспать, а Пятнашка на разведку пошел.
Сколько покемарили—не знаю.Может, два часа, может, и все четыре. Тут и кот наш вернулся.
—Выход из нашего хода аккурат около Ленивых холмов. Знаем места эти, и ни одной души вокруг, — пробасил разведчик.
—Ляш,— спросила я фамильяра,—как думаешь, зачем этот ход прорыли?
—А я знаю? —буркнул мой лягух, которому до смерти надоело ползти в темноте. Прыгать –размаху не было.—Но сделан на славу, скажу. Аккурат по краю гор идет, и подпорки крепкие. Только низко сильно.
Это да. В конце нашего пути высота нашего лаза была не выше сантиметров семидесяти. Я голову толком не могла задрать. Была бы у меня клаустрофобия— повесилась бы. Юбку я уже давно узлом промеж ног связала и ползла, обдирая голые коленки о корни.
Да, Пятнашка был прав. Вдалеке на фоне светлеющего неба высились Ленивые холмы. Вылезли мы среди груды огромных камней.
Решили наверх взобраться. Может, оттуда что увидим. Но видела я только красные купола аур. И так защемило у меня в груди, и опять потянуло туда.
—Туда нам надо,—махнула я в их сторону рукой. —Магия моя туда зовет.
Ляшка поднялся на задние лапки, вытянулся и посмотрел в ту сторону. Вздохнул тяжело:
—Ну, надо так надо. Пойдем. Нечего здесь тогда рассиживаться.
Шли мы долго, и что интересно, никого на нашем пути. Как попрятались местные зверушки. Даже растения под землю ушли. То перед волной выползли, а теперь, как по обыкновенному лесу идешь. Только мертвому. Причем я четко чувствовала, куда идти надо. В груди как компас заработал со стрелкой, которая меня тянула в нужную сторону.
Спас нас Пятнаш тем, что первым шёл. Мы с Ляшкой только и увидели, что он дернулся как от удара, и его потащило через кусты. И через секунду мяв его:
—Стойте где стоите. Цветок тут Аленький.
И я услышала рев разъяренного зверя. Чего? Пятнашкин рев? Который голоса сроду не повышал. И через минуту наш потрепанный герой вернулся в лоно семьи.
—У меня жизненных сил нет, поэтому эта зараза меня отпустила, но я её хорошенько когтями подрал. Заразу такую.
По большой дуге мы обошли эту пакость и вышли на полянку, над которой висел алый купол. И что мне здесь исправлять и перерождать надо? Я походила туда-сюда, мыском землю поковыряла. Ничего не понимаю. Может под землей что-то лежит?
Отошла в сторону и нашла воображаемый центр. Аккуратно ножом взрыхлила верхний слой и стала руками отбрасывать землю. Яма у меня образовалась с метр глубиной, когда пальцы наткнулись на что-то непонятное.
Тело. Человеческое, от которого корни в разные стороны шли. И кисть руки шевельнулась. Испугалась я вначале. Вздрогнула, хотела вылезти и ну его, но потом скремнилась и стала там, где голова, землю откидывать.