Одно лето

Глава 36. Game Over

Фил

— Влад, последние три месяца вы находились в симуляции.

Слова звенят в голове и ходят по кругу, снова и снова разбиваясь о здравый смысл.

— Вы что, фильмов про антиутопию пересмотрели? Вы в своём уме? Я же… я сошёл с ума, да?

— К сожалению, нет, — фыркает Ева, за что получает ещё один строгий взгляд от матери.

— Извините нашу дочь. Вероятно, там, в симуляции, вы её здорово обидели.

— Да не делал я ничего… — выпаливаю сгоряча, но тут же цепляюсь за другое. — Стоп. Вы

сказали «там, в симуляции»? Как… как это вообще работает? Это было так реально, а вы… вы

что, наблюдали за нами? Как в компьютерной игре? Словно мы участники реалити-шоу?

С каждой фразой я завожусь всё сильнее. Мысль о том, что всё это время за мной могли

следить, как за подопытным кроликом, поджигает последние нервные клетки.

Кира… Она всё знала? Играла роль триггера, который должен был спровоцировать меня на

прежнее поведение? Всё, мать вашу, было подстроено? Каждый момент на острове — ложь?

— Владислав, прошу вас, сядьте и дайте всё объяснить, — спокойно повторяет Елена.

Я нехотя возвращаюсь на место.

— Мы создали эту программу не для того, чтобы ставить опыты над людьми или следить за ними.

— Елена переключает изображения на экране, и почти каждое её слово подкрепляется схемой,

видео или графиком. — Мы не наблюдаем за участниками в режиме реального времени и не

вмешиваемся, пока нет угрозы жизни. Наша задача — создать условия для максимально

реалистичного и при этом безопасного погружения. Локация, климат, детали быта, интерьер —

всё это проектируем мы. Но что человек будет делать внутри этой среды, какие решения примет

— это уже его выбор. Мы не пишем вам сценарий.

Она делает паузу, будто даёт мне время не согласиться, а хотя бы переварить.

— Все ваши личные вещи переводятся в цифровой формат, чтобы вы могли взаимодействовать с

ними внутри симуляции. Время года и скорость течения времени синхронизированы с реальностью

— это нужно, чтобы выход не травмировал психику и человек мог вернуться в обычную жизнь без

дополнительного стресса. По сути, это как отпуск, только с терапевтической задачей. И срок

пребывания в симуляции тоже выбирает сам участник.

— Если вы не знаете, что мы там делаем, тогда в чём вообще смысл программы? Разве вы не

должны подстраивать ситуации под проблему каждого участника?

— Искусственно создать нужную ситуацию почти невозможно, — отвечает Елена. — И, если

честно, это было бы уже по-настоящему неэтично. Но благодаря глубокому знанию психологии мы

можем собрать в одном социуме людей с нужными психотипами, задать среду и обстоятельства,

при которых психика сама проявит всё, что прячет в обычной жизни.

Я всё ещё зол, сбит с толку и чувствую себя обманутым. Программа по-прежнему кажется мне

сомнительной, но Елена хотя бы отвечает на вопросы, и я решаю выжать из этого максимум.

— И как вы тогда понимаете, что происходит с участниками в симуляции?

— По телесным и нейрофизиологическим маркерам. Наше оборудование непрерывно отслеживает

сердечный ритм, дыхание, давление, насыщение крови кислородом, двигательную активность, фазы

сна и биоэлектрическую активность мозга. Мы не «смотрим кино» о вашей жизни, но очень точно

понимаем, что с вами происходит физиологически: спите вы, едите, бежите, тренируетесь или…

— Занимаетесь сексом, — заканчиваю я, понимая, что, по сути, трахнул их дочь почти у них на

глазах.

Елена едва заметно краснеет и опускает взгляд.

— Да, вы правы. Когда участники вступают в интимные отношения, система это тоже фиксирует.

Но никто из сотрудников не сидит круглосуточно у капсул и не подглядывает за вашей жизнью. У

нас работают автоматические протоколы безопасности. Пока показатели в пределах нормы, мы не

вмешиваемся. Дежурная команда подключается только тогда, когда видит критические отклонения.

— Как, например, в вашем случае, — вступает Сергей и протягивает мне лист с диаграммой. —

Вот здесь видно: сразу после столкновения у вас резко выросла частота сердечных сокращений,

дыхание стало прерывистым, давление подскочило, а затем сердечный ритм начал

дестабилизироваться. Одновременно ЭЭГ показала картину острой стрессовой перегрузки.

Я ничего не понимаю в графиках перед собой. Просто лихорадочно скольжу глазами по линиям и

молюсь, чтобы головная боль не прикончила меня прямо здесь.

— Проще говоря, — продолжает Сергей тем ровным голосом, от которого хочется швырнуть в него

этой распечаткой, — ваш мозг не воспринял аварию как виртуальный эпизод. Он решил, что тело

действительно погибает.

— В симуляции невозможно получить физическую травму, — спокойно добавляет Елена, — но

нервная система реагирует не на «реальность» события, а на глубину переживания. Для вас

удар, боль, потеря контроля, ощущение смерти были абсолютно настоящими. Когда показатели

вышли в красную зону, система открыла аварийный доступ к последним минутам погружения. Мы

увидели, что произошло, и начали экстренный вывод: разорвали контур погружения,

стабилизировали дыхание и сердечный ритм. Но сознание не вернулось сразу. Организм ушёл в

глубокое защитное торможение после тяжёлой стрессовой реакции.

— Вы думаете меня сейчас волнует, что я чуть не умер в вашей виртуальной игрушке?

— Простите, но разве…

— Я только что узнал, что три месяца моей жизни были ложью! Что девушка, в которую я

влюбился, — просто подставная актриса в вашем эксперименте, а её сестра… — я бросаю яростный

взгляд на Еву, — судя по всему, продюсер этого шоу.

— О нет, Влад, вы всё неправильно понимаете…

— Спасибо, что не дали мне умереть, — резко обрываю её я. — Но дальше слушать этот бред,

завёрнутый в заботливые интонации, я не собираюсь!

Я вскакиваю так резко, что стул с треском валится на пол. Иду к двери, слышу, как Сергей и

Елена пытаются меня остановить, но на их: «Владислав, давайте спокойно…» — уже отвечаю

хлопком двери.

Быстрым шагом мчусь по светлому коридору обратно к холлу, откуда пришёл с Глебом.

Самостоятельно я отсюда, скорее всего, не выберусь, но хотя бы попытаюсь. Пересекаю

помещение и с облегчением вижу выход на широкий балкон, нависающий над двором, со стеклянным