Одно лето

Глава 24. Смотри, но не трогай

Кира

Запрыгнув в пикап, я сразу включаю радио и ищу что-нибудь драйвовое, пока улитка Фил

забрасывает мою доску в кузов и идёт к пассажирской двери.

— Предпочтения по музыке? — спрашиваю я, но тут же осекаюсь. — Хотя стоп. У проигравших нет

права выбора.

— Можно подумать, ты бы дала мне выбрать. — Фил пристёгивается и, заметив, что я даже не

собираюсь этого делать, наклоняется, чтобы перекинуть ремень безопасности через меня. — Ещё

одно правило: без серьёзной надобности жизнью не рискуем.

— Здесь ехать два метра, — закатываю глаза, но позволяю ему пристегнуть меня, наслаждаясь

тем, как его костяшки едва касаются моей влажной кожи.

Из колонок льётся какая-то зарубежная песня, которая сейчас звучит из каждого утюга, но я в

жизни не скажу, кто её поёт.

— Куда мы едем? — Фил упирается локтем в окно, подпирает голову рукой и поворачивается ко

мне. Эта расслабленная поза делает его ещё сексуальнее, чем он есть на самом деле: футболка

натягивается на мускулистой груди, а согнутая рука бугрится красивым, почти академическим

бицепсом. Ох. Закройте его ширмой. Мне нужно следить за дорогой, а не пялиться на красавчика

сбоку.

— К нам, — отвечаю я и тянусь, чтобы сделать музыку тише. — Ева съездила на рынок и

привезла два пакета морепродуктов, позвала всех наших. Будем сегодня объедаться устрицами,

жарить креветки на гриле и есть шашлык из омаров.

— Звучит как обед богачей.

— Это он и есть. Зачем отказывать себе, когда можно не отказывать, м? — Я мило хлопаю

глазами, и в ответ парень одаривает меня своей безумно харизматичной улыбкой.

До дома мы и правда добираемся за какие-то жалкие десять минуты, но и этого хватает, чтобы

я пару раз украдкой залипла на его профиль и мысленно приказала себе не врезаться ни в

пальму, ни в забор.

Криво въехав во двор, я стремительно выскакиваю из машины и вбегаю в дом с криком:

— Всем на пол! Руки за голову, отойдите от омаров, и никто не пострадает!

— О господи, Кира, ты меня напугала! — в меня летит подушка от Маи, которая уже с

удовольствием уплетает что-то с заваленного едой стола.

— Представляете, как мне с ней жить? Она вытворяет подобное каждую свободную минуту. — В

гостиную входит Ева, как всегда выглядящая как жена миллионера: аккуратное каре, волосок к

волоску, крупный браслет на запястье и белоснежное платье со сборкой на боку.

— Представляете, как у нас душно в доме? Ни один кондиционер не справляется. — отбиваю я её

подколку.

Ева изящно перехватывает бокал между пальцами, оставляя выставленным только средний, и с

милой улыбкой салютует мне.

Изобретательно, сестра.

— Всем привет!

— Фил! — Глеб подходит к появившемуся на пороге другу для рукопожатия. — Я тебя потерял, ты

где вообще был всё утро?

— Бегал и… — он переводит взгляд на меня, и мои глаза чуть расширяются.

Не знаю, что он сейчас скажет: что мы вместе сёрфили, занимались йогой или заключили

какое-то соглашение, которое даже толком не озвучили, но которое уже ощущается слишком

реальным, слишком горячим, слишком соблазнительным. С ним мне хочется вытворять вещи, о

которых я думаю с нашей первой встречи. И мне до одури хочется остаться с ним наедине, чтобы

наконец снять это дикое натяжение внизу живота. Я никогда так не хотела мужчину. Хотя, может

быть, потому, что он у меня бывает не так часто. А ещё, наверное, потому, что мне никогда не

приходилось так долго кого-то добиваться. Я вообще никого не добивалась — парни сами

подходили, предлагали себя, а я, как на шведском столе, выбирала фрукт поэкзотичнее и

потвёрже.

Ой. Плохие, пошлые шутки включились в игру. Дело дрянь.

— …встретил Киру в бухте, — добавляет Фил, указывая на меня. — Она сказала, что у вас тут

морская вечеринка и вроде как мы с тобой приглашены, — отвечает он Глебу.

— Вы же терпеть друг друга не можете? — спрашивает Ева, хитро приподняв бровь.

— Да, я вообще хотела переехать его пикапом, но он вовремя запрыгнул на пассажирское

сиденье.

— Да, я ловкий, — добавляет Фил с таким безразличием ко мне и к колкому уточнению Евы,

будто между нами и правда одна лишь взаимная неприязнь.

Хотя Ева-то прекрасно знает: строится она на ровно противоположном чувстве — на сексуальной

тяге.

— Мг, — тихо угукает моя сестра, будто поверила, и снова отвлекается на свои дела. А под

«делами» я подразумеваю сидеть в углу и, как коршун, наблюдать за всем происходящим.

Я снова смотрю на Фила. Он здоровается с остальными парнями в комнате, берёт из ящика со

льдом безалкогольное пиво и, почувствовав мой взгляд — а может, просто сам хочет меня найти,

— поворачивается в мою сторону.

И снова эта соблазнительная складка у губ, едва уловимая искра в зрачках. Он тут же отводит

глаза, чтобы друзья ничего не заметили, но я успеваю увидеть, как Филатов прикусывает губу,

и, о мамочки, я почти кончаю от одного этого зрелища. Знать, о чём он думает, и не иметь

возможности воплотить это в ту же секунду — вот что разгоняет кровь ещё сильнее и делает

предвкушение неизбежного слаще.

Больше выигрыша я люблю только саму игру.

Фил.

После обеденной вакханалии с морепродуктами мы, как и положено взрослым людям, на время

разбежались по своим делам. Глеб утащил меня в гараж — готовить байк к мотогонкам, которые

пройдут через пару дней на другой стороне острова. До этого я успел неплохо загнать себя в

домашнем зале, будто надеялся выжечь из тела всё лишнее: возбуждение, тревогу, желание

сорваться. Не выжег. Только сильнее почувствовал и мышцы, и голод, и то, как тяжело мне

даётся самоконтроль рядом с Лазурской. Кира с труппой уехала на репетицию, Ева — на шопинг,

и до самого вечера все занимались своей жизнью. А потом, когда на остров опустилась густая

тёплая ночь, мы снова собрались у сестёр Лазурских на террасе — вокруг костра, пива и

ощущения, что лето только начинается.

— Глеб, смотри, что я нашла! — Кира выносит на террасу гитару, подняв её над головой.

— А просто колонки включить не вариант? — хнычет друг, будто и правда не любит быть в

центре внимания.

— Какие колонки, Каменский? На дворе ночь, у нас костёр и маршмеллоу на палках. Гитара —

неотъемлемая часть композиции!