Одно лето

Я смотрю, как бесится Лазерная, и пытаюсь сдержать порыв поддаться на провокацию — скинуть

одежду и прыгнуть за ней. Но я должен научиться отказываться. Да, именно так и звучит моя

главная цель — отказ от соблазнов. А Кира — самый желанный, самый лакомый кусок десерта для

диабетика, стакан ледяной водки для алкоголика, дорожка отборного кокаина для наркомана. Она

— всё то, что мне нельзя, но так, блядь, хочется.

Я знаю: если поддамся, она затащит меня на тёмную сторону в мгновение ока. Мы будем пить,

танцевать, трахаться дни напролёт и посылать весь мир в задницу. Она сломает мою дисциплину

и снова заставит поверить, что я имею право жить на полную катушку.

Я смыкаю руки в замок на шее, борясь с внутренними демонами. Вам, наверное, покажется это

странным: что такого в том, чтобы искупаться и немного повеселиться? Ничего страшного — если

вы знаете, что сможете вовремя остановиться. Но я знаю, что не смогу. Я зайду дальше, чем

она предлагает, потому что даже сейчас, сидя на песке и просто наблюдая за ней, чувствую,

как мне становится тесно в шортах. А что будет, когда я окажусь в непосредственной близости

от её почти обнажённого тела посреди пустой бухты?

Нет. Если я готов на это, то должен всё сделать правильно.

Кира выходит из моря, и по загорелой коже струятся сотни капель солёной воды. Мне хочется

собрать их все. Языком. Ей так идёт эта южная небрежность: спутанные локоны, объёмные

украшения, влажная кожа. Она — соль с карамелью, тогда как Алиса — воздушное сливочное

пралине, подающееся в стерильной посуде дорогого ресторана. Кира дикая, страстная, опасная

до кончиков пальцев. Я, признаться, порой даже смотреть на неё боюсь, потому что уверен: она

и правда обладает магией и может одной силой мысли заставить меня подчиниться.

Вот до какой степени я погряз в этой девчонке. Вот куда приводят запреты — к самому, сука,

сладкому плоду.

— Скучно с вами, господин Филатов, — цокает она, складывая руки на бёдрах и подставляя нос

солнцу.

Я подхожу ближе, загораживая свет на её лице. Девушка слегка запрокидывает голову, чтобы

посмотреть мне в глаза.

Никаких прикосновений, Фил. Не сейчас. Сделай всё правильно хотя бы раз в жизни.

— А тебе только веселье и подавай, — с улыбкой произношу я.

— Я — то, чего ты хочешь, — дерзко отвечает она, сокращая расстояние между нами ещё больше,

и намеренно касается моей футболки своим мокрым лифом, под которым отчётливо проступают

соски.

Отличный манёвр, Лазерная. Но я уже знаю, какая ты мягкая и податливая внутри, поэтому

прикосновение твоих сосков я как-нибудь переживу.

Это я так думаю. А вот мой друг ниже пояса совсем не согласен — он как раз очень даже

влюблён в её аккуратные полушария и готов тереться о них день и ночь.

— Давай так. — Я отворачиваюсь, чтобы откашляться и найти свой голос, потерявшийся после

этого показательного выступления Лазерной. — Если я подпишусь на это, то будут правила.

— О, как интересно. И какие же? — Озорство в её глазах когда-нибудь меня погубит.

— Никакого алкоголя, наркотиков или каких-либо ещё запрещённых веществ, — говорю серьёзно.

— Идёт.

— И никаких игр.

Она удивлённо поднимает брови, строя из себя святую невинность.

— Не делай вид, что не понимаешь.

— Ладно, ковбой, буду хорошей девочкой на людях, не парься. — Она карикатурно поднимает

руки в знак капитуляции.

Мои губы растягиваются ещё шире. Я чувствую приятное облегчение внутри: могу получить то,

чего хочу, но с условиями, и это кажется лучшим компромиссом с совестью.

— Ты забыл ещё один пункт, — добавляет Кира, пытаясь распутать длинные мокрые волосы. — Не

влюбляться. Ведь в конце лета всё закончится.

— Всего одно лето, — киваю, соглашаясь с ней.

— Одно лето. Один остров.

— И наше соглашение, — добавляю я и протягиваю ей руку, чтобы закрепить сделку.

Кира отвечает рукопожатием, и так мы стоим ещё несколько секунд, обдумывая произошедшее. Мы

даже толком не обсудили, о чём именно заключили договор, но нам и не нужно произносить вслух

свои желания: наши тела сами по себе тянутся друг к другу, стоит нам оказаться на одной

территории. Это был лишь вопрос времени. Я с самого начала это знал, но отчаянно пытался

сопротивляться, думая, что смогу обхитрить природу.

— Кто последний до машины, тот лузер! — Кира резко срывается с места и, подхватив

гидрокостюм, бежит к машине.

Я запрокидываю голову и смеюсь, не спеша поднимаю её доску и иду следом спокойным шагом. И

так понятно: я проиграл ещё до того, как игра началась.