Одно лето

Глава 23. Одно невинное соглашение

Фил

Море сегодня тихое, но я всё равно встаю с первыми лучами солнца и вместо сёрфинга решаю

устроить себе пробежку по пляжу — проветрить мозги, побыть наедине с собой. Время,

проведённое в рехабе, научило меня слушать тишину. Раньше я считал всё это полной хренью и

шарлатанством, но сейчас медитация стала для меня лучшим другом и едва ли не единственной

возможностью не сойти с ума.

Пробежав несколько километров, я и сам не замечаю, как оказываюсь в секретной бухте Киры,

которая, получается, уже и не такая секретная.

И снова та же картина: Лазерная сидит на берегу, рядом лежит доска, которая ей сегодня

точно не пригодится, волосы треплет неугомонный ветер, на ней сплошной гидрокостюм,

спущенный до пояса. Я тихо подхожу ближе и вместо приветствия начинаю с оценки моря.

— Волн сегодня не предвидится.

Лазерная поворачивает голову с лёгким удивлением, молча окидывает меня взглядом и снова

отворачивается к воде.

— Знаю. Просто хотела посидеть у воды, встретить рассвет.

— Помешал?

Она снова переводит на меня свои хитрые глаза.

— А ты хочешь уйти?

— Я первый спросил.

В ответ она улыбается. Не усмехается, не смеётся, не саркастично хмыкает. Именно улыбается

— так, как улыбаются во время флирта: с лёгкой искрой в глазах и застенчиво отводя взгляд.

— Ты можешь остаться, — снисходительно произносит она, всматриваясь в ленивые волны прибоя.

— Нет, так не пойдёт. — Я усаживаюсь рядом. — Сказала, будто я спрашивал разрешения.

— А разве нет?

— Нет. Если я чего-то захочу, то не буду спрашивать.

— О-о-х… — Кира иронично кривляется. — Альфа-самец вошёл в чат.

— Ещё раз, — строго произношу я, почти приказывая.

— Что ещё раз?

— Я задам вопрос ещё раз, а ты ответишь. — Кира непонимающе смотрит на меня, и я продолжаю:

— Ты хочешь, чтобы я остался?

— Что за бред, Фил?

— Да или нет?

— Да! Я же сказала уже: ты можешь…

— Почему?

Перебиваю её на полуслове. Несколько секунд она смотрит мне в глаза, а потом резко

вскакивает.

— Всё, я пошла!

— Нет! — Я хватаю её за руку и усаживаю обратно. — Почему, Кира?

— Уже не хочу, катись на все четыре стороны! — фыркает Лазерная, пытаясь вырвать руку, но

не потому, что злится, а потому, что чувствует: её броня, как и моя, рассыпается в песок,

стоит нам оказаться рядом.

— Тогда я отвечу сам. — Заставляю её сесть так, чтобы она смотрела мне прямо в глаза. —

Спроси меня, Кира: почему я хочу остаться?

Она прикусывает губу, отворачивает голову к морю, будто так ей удастся спрятаться от меня.

— Лазерная…

— Почему ты хочешь быть здесь? — с раздражением выпаливает она, лишь бы я отстал.

— Потому что это единственная возможность тебя поцеловать…

В зелёных глазах исчезают ирония и раздражение. Теперь в них — удивление и что-то ещё…

Надежда? Может быть, возбуждение. Мне, конечно, хочется верить, что это взаимность.

— Я не целуюсь с чужими парнями…

Справедливо. Я беру её руку в свои ладони и нежно вожу большим пальцем по маленькой

татуировке на запястье.

— А я и не хочу быть парнем, который целуется с девушкой, будучи в отношениях с другой… —

тихо говорю я, не в силах выпустить её тонкую кисть из своих пальцев. — Я расстался с

Алисой…

Тяжёлое признание повисает между нами. Этот факт должен был облегчить нам жизнь, но по сути

лишь подчеркнул, какие мы гнилые внутри. Играли с чужим сердцем ради собственного

развлечения, только чтобы сильнее раскалить притяжение между нами.

— Я пытаюсь поступать правильно, но ничего не выходит… — ещё одно признание срывается с

моих губ. Почему-то быть настолько откровенным и эмоционально уязвимым я могу только с ней.

— Почему для тебя так важно поступить правильно? Кто вообще определил, что такое правильно?

Интересно. Она говорит совсем как я полтора года назад, когда у меня ещё не было всех этих

душевных проблем и мук совести.

— Я сделал нечто ужасное и не понёс за это никакого наказания. — Голос дрожит и гаснет,

будто с каждым новым словом норовит исчезнуть вовсе.

— И что ты ждёшь от острова? Что он тебя накажет, и ты перестанешь чувствовать вину?

Остров. Они все так о нём говорят, будто само место имеет значение.

— Не остров — я сам. Точнее, я не пытаюсь себя наказать. В клинике мне хорошо промыли

мозги. Я просто пытаюсь стать лучше, выбрать девушку, которая сделает меня лучше, найти

занятие, которое направит меня на правильный путь, перестать жить так, будто я бессмертный и

неуязвимый. — Я выпускаю её руку и зарываюсь пальцами в песок.

— Зачем тебе жизнь, которая не нравится? — спрашивает Лазерная, наклоняя голову так, чтобы

видеть мои глаза.

— Иначе… — Я глубоко вздыхаю и снова смотрю на прекрасное лицо Киры. — Иначе вина сожрёт

меня заживо. Мне кажется, я не достоин получать то, чего хочу. Не сейчас, во всяком случае.

— Тебе не станет легче от того, что ты начнёшь пить парное молоко по утрам, а по вечерам

работать волонтёром в собачьем приюте.

Я тихо смеюсь над её сравнением.

— Я серьёзно, это не так устроено! Ты не плохой человек, и тебе не нужна девушка по

регламенту, жизнь по расписанию и грёбаный диплом отличника, чтобы всё исправить! —

возражает она, и у меня невольно появляется искренняя улыбка.

— И что же мне нужно?

Удивительно, как с ней просто. С Кирой я никогда не чувствую себя сломанным, виноватым.

Может, она говорит то, что я хочу слышать. А может, она просто такая же, как и я, —

достаточно испорченная, чтобы не осуждать. И чёрт возьми, как же мне это нравится.

— Жить! — Она вдруг вскакивает и стягивает гидрокостюм окончательно. — Делай что хочешь!

Живи как нравится! Ты только посмотри вокруг!

Она остаётся в одном купальнике и разводит руки, показывая мне бескрайний пляж.

— Ты находишься в одном из самых красивых мест мира, так возьми от этого момента максимум.

— Кира склоняется так близко, что я едва улавливаю её дыхание на своих губах, и шёпотом

произносит: — Сейчас или никогда…

В следующее мгновение она уже с визгом бежит к морю и беспечно бросается в воду.

— Давай же, Филатов! Выпусти пар! — кричит она, плескаясь в ледяной воде.