Страница 54 из 90
кошачьей грацией и телом модели. Так и скажи, что я была для тебя просто развлечением!
Последние слова она почти выкрикивает, но я не перебиваю. Пусть бьёт.
— Алис, я виноват. Я понимаю, что…
— Отлично. Мне сразу стало легче.
— Но и ты перешла границу… — мой взгляд опускается к её ноге, к тонкому следу у щиколотки.
— Твой шрам. Я знаю, откуда он.
— О, ты знаешь? — отрицать она даже не пытается. Наоборот, вскидывает подбородок, будто
готова обрушить на меня весь гнев небес. — Да, я повела себя как стерва. И что? Ей можно, а
мне нельзя?
— Алиса, это же… это вообще нельзя сравнивать.
В ответ она вдруг смеётся — резко, даже немного зловеще. Смех ломается на вдохе, и я
понимаю: это уже истерика. Достучаться до неё сейчас невозможно, ревность и обида прожигают
её изнутри. Я не снимаю с себя вины, просто вижу: ни успокоить её, ни разойтись
по-человечески у нас уже не выйдет.
— Раз я такая плохая, а она святая со всеми своими играми, то проваливай!
— Я не называл её святой.
— Проваливай! — Алиса хватает со стола стакан и швыряет его в меня.
Я успеваю увернуться, в лицо летят только несколько холодных капель.
— Прости меня.
— Никогда! — орёт она во всё горло, и меня по-настоящему пробирает. — Слышишь? Никогда.
Проваливай!
Я пячусь назад, не зная, как ей помочь. Выхожу за дверь и ещё секунду стою под навесом,
слушая, как внутри она что-то роняет или смахивает со стола — не разобрать. Потом всё-таки
достаю телефон и решаю набрать её подруге, чтобы та приехала и побыла с ней. Мало ли что
Алиса может натворить в таком состоянии. Если её истерика выйдет из-под контроля, я себе
этого не прощу. Я и без того не простил себе слишком многое, но это добьёт окончательно —
убьёт во мне то немногое человеческое, что ещё осталось.