Страница 47 из 90
Глава 20. Все врут
Оскар
Формально это были не допросы, а объяснения.
До возбуждения дела разница принципиальная, хотя для обычных людей она примерно из той же
категории, что и отличие между «неприятно» и «катастрофа». В обоих случаях на меня смотрят
одинаково: настороженно, утомлённо и с плохо скрываемой надеждой, что я сейчас встану,
извинюсь за беспокойство и скажу, что всё это — просто неудачная шутка.
Шуткой здесь не пахло.
В кабинете с дорогими креслами, книжными полками и видом на залитую дождём террасу я за два
часа выслушал восемь человек. Последний раз конструкцию использовали вечером накануне
выступления — во время финального прогона. После этого площадку свернули не полностью, но к
самой «шахматной доске» размером с дом, по словам всех опрошенных, больше никто не подходил.
Утром и днём следующего дня открытая территория White Stone просматривалась камерами. Записи
я уже затребовал. Предварительно — чисто: ни посторонних, ни праздношатающихся танцоров у
конструкции не видно.
Значит, если крепления действительно ослабили намеренно, сделали это либо сразу после
прогона, пока место ещё считалось рабочим хаосом, либо так, чтобы снаружи всё выглядело как
часть обычной подготовки.
В таких историях меня больше всего интересуют не слова, а их температура.
Кто отвечает слишком быстро или наоборот слишком осторожно. Кто смеётся не там, где нужно
или начинает защищать другого человека раньше, чем я успеваю назвать его подозреваемым.
Первой после Лазурской ко мне зашла Мая Арнтгольц.
Она села на самый краешек кресла, вцепившись в чашку с чаем так, словно горячий фарфор был
единственной вещью, которая не даст ей развалиться на части.
— Простите, я... я никогда раньше не разговаривала со следователями, — призналась она с
такой искренней паникой, что я сразу вычеркнул из головы версию «холодный расчётный
преступник».
— Не переживайте, это стандартная процедура, — ответил я, и девушка нервно улыбнулась.
— Расскажите про вечер после финального прогона.
— Мы с Агатой ушли почти сразу. У нас была подработка в яхт-клубе «Сирены», египетская
вечеринка. Очень странная, если честно: там был мужчина в костюме фараона, а весь персонал и
танцовщицы должны были быть обмазаны противным автозагаром.
— Во сколько вы ушли с площадки?
— Минут через двадцать после прогона. Может, через полчаса. Мы ещё переодевались. Потом нас
забрал трансфер.
— После этого к конструкции не возвращались?
— Не-е-ет. Точно нет.
Она говорила быстро, но на секунду будто засомневалась в собственных словах. Впрочем, это я
пока списал на нервозность.
— Как у Киры отношения с коллективом?
Мая моргнула.
— В смысле... нормальные. Она бывает жёсткой, но она всегда такая ради номера, а не потому,
что ей нравится мучить людей.
— Конфликты были?
— Ну... — девушка замялась. — У нас творческий коллектив. Тут у всех периодически
конфликты: не так взял, не так подкинул, не в то время вступил, врезался на повороте...
— Я говорю о ссорах, выходящих за пределы профессиональных моментов.
— О, в этом у нас рекордсмены Волкова с Громовым. Мне кажется, один другого точно
когда-нибудь прикончит. — Мая разговорилась, и теперь в её голосе не было прежнего опасения
— только капелька веселья.
— Агата — это...
— Вторая солистка, — пояснила Мая, и мои брови сами собой сошлись в вопросительном
выражении.
— Вторая солистка?
— Да, то есть... это мы так называем между собой. Агата учит свою партию и заодно партию
Киры, чтобы выйти вместо неё, если вдруг с ней что-нибудь...
Мая осеклась, вдруг осознав, что выдала мне вполне читаемый мотив своей коллеги.
— О нет, вы же не думаете, что это она?
— Я пока ничего не думаю. Мотив — ещё не основание для обвинений. Расскажите мне, какие
отношения у Киры с Агатой?
Мая прикусила губу, явно боясь взболтнуть лишнее.
— Мая, вы не выдаёте чью-то тайну и никого не подставляете. Помимо вас я опрошу ещё как
минимум шесть человек, и уверен: кто-то из них точно расскажет, какие отношения внутри
команды.
Девушка выдохнула, поставила чашку на журнальный стол и наконец заговорила:
— У Агаты с ней иногда искрит. Но не в плохом смысле. Просто обе...
— Привыкли быть лидерами?
— Да. Как две хозяйки на кухне. Агата танцевала в Балете Парижской оперы, конечно, на
вторых ролях она быть не привыкла...
Этого было достаточно. Желание однажды занять место Киры в этой истории читалось слишком
ясно, чтобы его игнорировать.
— Мая, спасибо. Я услышал достаточно. Не могли бы вы позвать кого-то из ваших друзей?
Девушка кивнула, встала и направилась к двери, но у порога всё же замялась и в какой-то
момент обернулась:
— Киру ведь не хотели по-настоящему убить? Это же... просто... — в её глазах снова
проснулась прежняя паника.
— Мая, пока рано что-то утверждать. Я просто проверяю факты.
Ещё раз тяжело вздохнув, она покинула кабинет, и следом за ней появился её парень — Игорь
Ланской.
Полная противоположность. Спокойный, собранный, с тем типом лица, на которое редко падает
паника. Он сел без лишней суеты и первым делом спросил:
— Мая в порядке?
Вот так, без вступлений.
— Для человека, которого внезапно вытащили из уютной гостиной с пончиками в мрачный
детектив, — более чем, — ответил я. — Игорь, скажите, где вы были после прогона?
— С ребятами зашли в бар, выпили пару бокалов пива, после я ушёл в отель спать.
— Вы ушли раньше других?
— Да, до полуночи. Точное время можно проверить по камерам в лобби или у ресепшена.
— Почему не остались с друзьями?
Он посмотрел на меня спокойно, почти с ленивой иронией.
— Потому что мне не восемнадцать, и я не нахожу в случайных приключениях никакой магии.
— А ваши друзья находят?
Игорь пожал плечами.
— Видимо, да. Когда я уходил, Гера флиртовал с какой-то блондинкой, а Макс — с её
подругой-брюнеткой.
Я отметил эти детали, чтобы потом сверить их с объяснениями Максима и Германа.
— Как бы вы описали отношения Киры с труппой?
— Напряжённо-рабочие, — ответил он после короткой паузы. — Она жмёт на людей сильно. Но