Страница 48 из 90
всегда по делу. Кто-то злится, кто-то ноет. Обычная история для хорошего хореографа.
— У кого с ней были самые сложные отношения?
— Если вам нужен человек с характером, берите Агату. Если нужен мотив — это уже сложнее.
— Почему Агата?
— Потому что она талантлива и знает об этом, — сказал Игорь. — Такие люди редко улыбаются,
когда их ставят на вторые позиции. Но знать себе цену и пытаться убить коллегу — всё-таки не
одно и то же.
Он произнёс это ровно, без желания кому-то навредить. Просто констатировал.
— А Герман?
Уголок его губ дрогнул.
— Гера производит впечатление клоуна, но это защитный механизм. За своих он вцепится в
горло быстрее, чем успеет пошутить.
— За своих — это за кого именно?
На этот раз Игорь позволил себе полноценную усмешку.
— Вы следователь. Вот и выясняйте.
Игорь поднялся, и я заметил, что на выходе он автоматически поправил оставленный на спинке
кресла плед — тот самый, в который, видимо, куталась Мая. Иногда люди рассказывают о себе
жестами куда больше, чем словами.
Следующим был Герман. Он вошёл без стука и расслабленной походкой приблизился ко мне.
— Если сейчас будет вопрос, не хотел ли я убить Киразавра, то да: каждый раз после восьмого
повтора связки и тогда, когда она ставит меня в пару с Мегерой, — сообщил он, плюхаясь на
диван.
— А Мегера у нас кто?
— О, вы скоро с ней познакомитесь. Она следующая. Только будьте осторожны: эта волчица
откусит голову и не подавится.
— Вы уже определитесь: мегера она или волчица, — усмехнулся я, сворачивая приветственную
часть диалога. — Герман, скажите, где вы были после финального прогона?
— Пошёл в бар с парнями, потом в отель. Если нужно, ресепшен подтвердит, во сколько я
пришёл.
— Кто, по-вашему, мог желать Кире зла?
Он развёл руками.
— Да половина коллектива в отдельные моменты жизни. Она же адский перфекционист. Но чтобы
вот так? Нет.
— А Агата?
Вопрос сработал мгновенно.
С лица Германа не исчезла улыбка, но стала заметно холоднее.
— А что Агата?
— У неё есть амбиции. И, судя по словам коллег, не самые скромные.
— У неё есть талант, — поправил он. — А амбиции — это просто побочный эффект, когда человек
понимает, сколько стоит.
— И ей комфортно работать под Кирой?
— Никому не комфортно работать под Кирой, — хмыкнул он. — В этом и магия. Но если вы сейчас
строите версию «красивая холодная балерина убирает конкурентку», то это как-то слишком
лениво для следствия.
— Вы её защищаете?
— Я защищаю здравый смысл.
Он произнёс это легко, но слишком быстро. Так быстро отвечают люди, которым вопрос попал в
живое.
— У Киры и Агаты были конфликты?
— Творческие. У нас тут все люди искусства, а не хор мальчиков из церковного прихода.
Иногда мы все спорим и ругаемся. Но не настолько, чтобы кто-то полез под конструкцию с
инструментами.
Я кивнул, делая пометку.
Когда Гера вышел, в дверях он едва не столкнулся с Агатой.
— Ну что, признался, что это был твой очередной несмешной прикол? — спросила она с ледяным
спокойствием.
— Конечно. Сказал, что действовал по твоему приказу, — тут же отбил Герман.
— Жаль, что у тебя не хватит дисциплины даже на нормальное преступление.
— А у тебя — чувства юмора.
Она прошла мимо него в кабинет, даже не улыбнувшись, но я успел заметить, как у обоих на
долю секунды изменился взгляд. Агата села напротив без всякого страха, словно пришла не на
объяснение, а на переговоры, где у неё заведомо сильнее позиция.
— Итак, — сказал я, перелистывая блокнот. — Вы несколько сезонов танцевали в Балете
Парижской оперы?
— Да.
— Привыкли к сольным партиям?
— Предположим.
— А здесь вы не всегда на первых ролях.
— Бывает, — безразлично бросила она.
— У вас с Кирой сложные отношения?
— У нас с Кирой профессиональная несовместимость темпераментов. Она любит огонь, давление и
эффект. Я люблю точность, контроль и людей, которые умеют держать лицо. Иногда это создаёт
трение.
— Трение — достаточно мягкое слово.
— Я воспитана в театре, — сухо ответила она. — Мы там даже ненавидим друг друга красиво.
Я позволил себе лёгкую улыбку.
— Где вы были после финального прогона?
— С Майей на подработке в «Сиренах». Нас видели человек сорок, включая администратора,
бармена и мужчину в костюме Анубиса. Если понадобится, думаю, он меня запомнил.
— А после?
— Пошла в отель. Уехала сразу после выступления.
— Вместе с Майей?
— Нет. Она ушла раньше меня.
— Агата, ваши коллеги назвали вас слишком амбициозной.
— Я бы удивилась, если бы они считали меня посредственной, — отрезала она. — Амбиции — не
преступление, следователь.
— Нет. Но иногда мотив.
Впервые за весь разговор она чуть заметно подалась вперёд.
— Тогда запишите дословно: я хочу быть первой. Всегда хотела. Но я привыкла побеждать на
сцене, а не при помощи нелепых козней.
На этом месте я закрыл блокнот.
— Спасибо. Этого достаточно.
Она поднялась, и уже у двери я спросил:
— Герман часто вас защищает?
Агата обернулась через плечо.
— Герман часто делает много лишнего. Не советую воспринимать это как показания.
После чего вышла так же бесшумно, как вошла.
Опросив ещё пару человек, я поблагодарил хозяек дома за возможность спокойно поговорить со
всеми и направился в отель, где жила вся труппа, — запросить записи с камер видеонаблюдения
и сверить время возвращения артистов.
По дороге решил остановиться у сцены и ещё раз осмотреть конструкцию. Вдруг я что-то
упустил. Ливень прекратился, из-за туч выглянуло солнце и всего за несколько минут успело
уничтожить всю свежесть после дождя, наполнив остров изнуряющим теплом. Я шагал вдоль пустой
террасы бара и заметил у сцены Владислава Филатова — парня, которого успел опросить одним из
первых.
— Владислав, что вы здесь делаете? — спросил я с лёгкой улыбкой.
— Всё пытаюсь понять, как это произошло, — задумчиво ответил парень, осматривая сломанный
куб на декорации.
— Это моя работа. Не переживайте, мы обязательно во всём разберёмся.