Страница 45 из 90
Глава 19. Детектив под пончики
Кира
Дом наполнился умопомрачительным ароматом свежей выпечки, и всё, что для этого
потребовалось, — всего-то один раз рискнуть собственной жизнью.
— Если бы я знала, что вы будете так меня отхаживать, придумала бы смертельный трюк ещё до
того, как это стало модным, — подшучиваю я над Глебом, выкладывающим на стол купленный
рыбный пирог и целую коробку сладких пончиков и берлинеров.
— Я решил, что нам всем нужны положительные эмоции после случившегося.
— Где-то в раю для него уже забронированы VIP-места, — комментирует Ева, ставя в центр
стола большой чайник с чаем.
— Поверить не могу, что она сама по себе слетела, — продолжает причитать Мая, на которую
вчерашнее происшествие произвело, кажется, даже большее впечатление, чем на меня,
пострадавшую, на минуточку.
Игорь обнимает её за плечи и притягивает ближе. Мы все сидим в гостиной нашего просторного
дома: за окнами с утра льёт дождь, так что мы не придумали ничего лучше, чем закутаться в
пледы, заварить чай и устроить уютные посиделки с настолками и стрессовым перееданием.
— Надеюсь, организаторы это просто так не оставят, — говорит Игорь.
— А кто вообще в этом виноват? Строители? Или Тихон, который что-то не так рассчитал?
— Тихон здесь ни при чём, — встреваю я. — В его расчётах всё было верно. Это просто
несчастный случай, слава богу, все живы.
— Несчастный случай? Кира, эта доска могла тебя убить!
— Не преувеличивай.
Наш спор прерывает внезапный стук по панорамному окну и все разом оборачиваются.
За стеклом — сплошная серо-синяя акварель из дождя, мокрого песка и бушующего моря. Ливень
хлещет по участку так яростно, будто небо сегодня решило отыграться на всём побережье сразу.
На фоне этой водяной стены фигура человека в тёмном плаще выглядит как кадр из хорошего
детектива, где до правды мы доберёмся только к финалу.
Незнакомец стоит под самым карнизом, всё равно промокший насквозь, и терпеливо ждёт, пока
его заметят.
Ева первой выбирается из пледа.
— Сейчас открою.
Она идёт к двери, а я почему-то неотрывно слежу за тем, как по стеклу ползут тяжёлые капли.
От звука дождя, стука, приглушённых шагов по коже пробегает нелепый холодок.
Через минуту в дом вместе с сыростью входит незнакомец.
— Добрый день. Прошу прощения за беспокойство. Основные ворота мне, к сожалению, никто не
открыл, пришлось зайти в обход, — говорит мужчина, проводя ладонью по мокрым волосам.
— У нас камера барахлит из-за дождя, — отвечает Ева. — А вы к кому?
Мужчина достаёт удостоверение.
— Оскар Побединский, следователь. По факту вчерашнего происшествия на сцене White Stone
проводится проверка. Мне нужно опросить всех, кто был задействован в номере, и установить
причину обрушения конструкции.
— Травмы как таковой не случилось, — я встаю с дивана и подхожу ближе. — Всё обошлось.
— И хорошо, — спокойно кивает он. — Но крепления были ослаблены не сами по себе. Сейчас моя
задача — понять, идёт ли речь о халатности или об умышленном вмешательстве.
— Умышленном вмешательстве? — переспрашивает Ева.
Следователь смотрит на нас так, будто прекрасно знает, насколько неприятно звучит следующая
фраза.
— Если говорить прямо… я рассматриваю в том числе версию покушения.
В комнате на пару секунд повисает абсолютная тишина.
— Вы думаете, кто-то специально открутил болты? — с круглыми глазами спрашивает Ева.
— Это одна из рабочих версий. Мне нужно поговорить со всеми, кто был на площадке, знал
устройство номера или имел доступ к конструкции. Если вам удобно, я опрошу вас здесь. В
противном случае позже приглашу для дачи объяснений в участок.
— Давайте здесь, — быстро реагирует Ева и отходит в сторону. — Я проведу вас в кабинет.
Она жестом указывает на лестницу. Следователь кивает и поднимается за ней на второй этаж, а
я возвращаюсь в гостиную уже в совершенно другом настроении.
— Я правильно поняла, кто-то хотел тебя убить? — выпаливает Мая, едва следователь и Ева
скрываются за стеной.
— Уверена, что это какая-то ошибка, вряд ли кому-то нужно меня убивать или калечить.
— Какой ужас...
Моя танцовщица ещё сильнее кутается в плед и почти сползает в кресле в полулежачее
положение.
Комната словно резко выдыхает весь прежний уют. Мы больше не спорим, не шутим и не
обсуждаем, кто сколько съест пирога. Все вдруг становятся тихими, погруженными в свои мысли.
Глеб сидит в телефоне, Мая пьёт чай, Игорь щелкает каналы, чтобы найти по телевизору что-то
более жизнеутверждающее и отвлечься от неприятных мыслей, другие ребята разбрелись по углам
найдя себе занятие по вкусу.
Пока ребята по одному поднимаются в кабинет к следователю, я стою у окна и наблюдаю, как по
стеклу скатываются капли. В гостиной собрались все мои друзья, но впервые мне этого
недостаточно. Я хочу увидеть Фила — даже если он будет вести себя как придурок и делать вид,
что я его раздражаю.
Звук сообщения заставляет меня вздрогнуть.
«Как ты?»
Улыбка едва касается моих губ, но я быстро беру себя в руки и отвечаю в стиле Киры
Лазурской.
«Наивно полагать, что я буду рассказывать неизвестному, как я».
Не знаю, что вообще сподвигло меня отвечать на это бессмысленное сообщение. Наверное,
нервозность из-за всей ситуации всё-таки убила пару клеток мозга.
«Грубишь, значит, всё в порядке с тобой. Отбой».
Вот же... идиотка.
Я набираю сообщение и стираю. Снова набираю — и снова стираю. Впервые в жизни я так долго
не могу подобрать правильный ответ. Шутка не идёт. Сарказм не складывается. А признать, что
я, возможно, сожалею о грубости, — нет, никогда на свете.
Сдавшись, упираюсь лбом в стекло и глубоко выдыхаю.
Он сломал мою операционную систему, и теперь я действительно становлюсь похожа на человека
— со всеми этими присущими людям соплями, тревогой и глупым желанием быть любимой.
Новое сообщение приходит почти сразу.
«Ко мне приходил следователь».
Я выпрямляюсь.
«У нас он сейчас. Что ты ему сказал?»
«Всё, что знаю и видел».
Я молчу.
«Кто-то раскрутил болты перед выступлением. Как бы я ни злился на Тихона, это не его
вина».
«То есть ты зря ему губу разбил?»
«Нет, там было за что».