Одно лето

Глава 10. Адреналин

Фил

Я трахал её всю ночь. Как одержимый. И если бы не знал, что был трезв, то точно решил бы,

что всё происходило под воздействием сильного наркотика. В ушах всё ещё звучали индейские

мотивы с характерными этническими завываниями, меня будто опоили каким-то ритуальным зельем,

в глазах двоилось, в голове стоял туман, и единственное, чего хотелось — животного секса.

Меня не отпускало до самого рассвета: я брал Алису, как необузданное животное, неспособное

себя контролировать или остановить. Я — чудовище, и не понимаю, как теперь смотреть в глаза

своей девушке. Всю ночь я пребывал в каком-то трансе: целовал Алису, но в следующую секунду

уже видел перед собой Киру, они менялись и двоились, как призраки, стонали моё имя и просили

ещё. Я не знал, кого трахал, что говорил и куда, и сколько раз кончал.

Надеюсь, я хотя бы удосужился натянуть презерватив.

Открываю глаза и понимаю, что лежу один. Ну вот, что и требовалось доказать: я, мать вашу,

всё испортил! Алиса, наверняка, теперь и на пушечный выстрел меня не подпустит.

— Ох, какой же ты придурок! — говорю сам себе протирая глаза ладонями.

Голова просто раскалывается, будто я пил всю ночь, хотя единственное, что употреблял — это

вода с лимоном.

Этот остров и правда волшебный, я бы даже сказала по волшебному ебанутый.

Встаю с кровати, натягиваю домашние спортивные штаны и спускаюсь вниз. На кухне вижу Глеба,

который довольно уплетает бургер из соседнего ресторана.

— О, герой-любовник, поздравляю тебя!

— С чем? — недовольно фыркаю, иду к холодильнику.

— С первым сексом на острове! Я так понимаю, вы с Алисой всю ночь тут отжигали?

— Ты видел, как она уходила? — спрашиваю, надеясь выяснить, насколько всё плохо.

— Да, светилась, как самовар! Просила поцеловать тебя от неё, но я, пожалуй, воздержусь. —

ржет друг, делая еще один сочный укус.

— Поцеловал?.. — я, кажется, до сих пор под влиянием вчерашнего ритуала. — В смысле она

была… довольна?

— Да. А тебя это удивляет? — Каменский продолжает смеяться и подкалывать — Ты что, забыл,

как пользоваться своим прибором?

Получается, ночью всё прошло хорошо.

— Фил, в чём дело? Ты чего такой потерянный? — Глеб снова пытается добиться от меня внятной

реакции на его слова, но я окончательно сбит с толку.

— Просто не выспался… — мямлю и достаю пару апельсинов из холодильника. — А почему она

ушла, если ей всё понравилось?

— У неё смена в час, сказала, что нужно успеть собраться.

Точно, смена в ресторане! Мы переспали. Для неё это точно что-то значит, а я даже не могу

разобраться, что конкретно чувствую: приятную негу после горячей ночи или разочарование.

— Ясно… Я пойду… искупаюсь, — как зомби, машу Глебу, оставляю апельсины около соковыжималки

и выхожу в распахнутые двери к морю. Друг провожает меня озадаченным взглядом, но ничего не

говорит. Я сбрасываю спортивные штаны и сразу ныряю в прохладную воду в надежде, что хотя бы

она очистит разум и поможет разобраться, что со мной творится.

***

Вода не помогла прогнать смуту. Я не понимаю, что происходит: всё тело ноет, как после

силовой тренировки, а в памяти всплывают жаркие кадры, от которых мурашки, будто сотни искр,

поджигают кожу болезненным удовольствием. Вот только я не помню лица девушки, с которой

спал, — только ощущения.

Мне нужно проснуться, взять себя в руки и наконец понять, что я чувствую. Впервые так

накрывает не от травки, а просто... от чего? От выступления этой сумасшедшей? От её животной

энергии? От этих капель пота, стекающих по рельефному прессу, которые мне нестерпимо

захотелось слизать, даже несмотря на то, что рядом стояла МОЯ девушка?

Ненормально так заводиться от простого танца, причём, прошу заметить, не стриптиза.

Выйдя из воды, я быстро принимаю душ, съедаю второй бургер, заботливо оставленный мне

Глебом, и переодеваюсь в чёрную футболку и джинсы. Пока солнце ещё не стало безжалостно

палить по острову, у меня есть время вспомнить ещё об одном хобби, которое когда-то нас с

Каменским сильно сблизило.

Я вхожу в гараж. Тут пахнет бензином, маслом и кожей, всё аккуратно расставлено: на стенах

— ряды инструментов, шлемов и перчаток, под потолком висят фирменные кожаные куртки. В углу

— шикарная коллекция мотокроссовых шлемов и пара трофеев с соревнований. Гараж забит

мототехникой, но моё внимание тут же приковывает Ducati DesertX — мощный внедорожник,

красавец в матово-сером корпусе на массивных колёсах. Такой же был и у меня, пока я однажды

чуть не разбился насмерть, участвуя пьяным в мотогонке. После того случая отец отобрал у

меня права и запретил подходить к мотоциклам. Но сейчас отца рядом нет, а нестерпимое

желание снова ощутить вкус адреналина — есть.

Я проверяю уровень топлива в баке, с приятной ностальгией провожу рукой по кожаному сиденью

и перекидываю ногу. Как же мне этого не хватало. Запускаю двигатель и даю ему немного

порычать, разогреться перед забегом.

— Ну что, парень, прокатимся? — с улыбкой обращаюсь я к мотоциклу и довольно слезаю с него,

чтобы выкатить на улицу.

Отъезжаю на приличное расстояние от воды и цивилизации, глубоко в остров, в надежде найти

здесь что-то интересное и устроить себе сеанс психотерапии наедине со скоростью. Преодолев

небольшой оазис, съезжаю с горы и внезапно оказываюсь на холмистой местности, полностью

покрытой мелким песком.

Вот это уже интересно. Конечно, это не квадроцикл, чтобы творить чудеса, но мой Ducati

умеет справляться с разным бездорожьем. Кровь в жилах бурлит от предвкушения.

Я даю мотору выпустить пар, будто бросаю вызов самому себе, и срываюсь. Песок взметается за

мной вихрем, мотоцикл рычит, я вырисовываю восьмёрки и опасно ускоряюсь, чувствую, как могу

закопаться в песок с головой, но не могу и не хочу останавливаться. Ощущения настолько

острые и живые, что я поражаюсь сам себе: как мог так долго отказываться от подобного?

Поворот за поворотом, подъёмы и спуски — хочется орать от восторга. Вот оно… ВОТ ОНО! То

самое чувство, за которым я гоняюсь всю жизнь.

Делаю ещё один резкий поворот и внезапно торможу — на вершине холма появляется силуэт на

чёрном байке.

Кто-то ещё решил выпустить пар сегодня?