Страница 21 из 90
— Ну я бы уж точно нашёл что-то более оригинальное, чем прогулки по пляжу на закате.
— Как бы банально это ни звучало, но с тем, кто очень нравится, даже такие свидания
ощущаются как сказка, — возражает Алиса и прижимается ко мне.
— Слышал? — бросаю другу, и он начинает громко смеяться.
— О господи, до чего вы приторно-сладкие! Вас хоть прямо сейчас на рекламу майонеза вешай.
— Идиот, — говорю с улыбкой, заражаясь весельем.
— Не хватает только кудрявого ребёнка, — добавляет Ева, и от этого уже Алиса начинает
хохотать.
— Кудрявого? Вы вообще видели мои волосы? Ему не суждено иметь ни одного, хотя бы
волнистого, локона с такими генами, — моя девушка демонстрирует идеально ровные волосы,
красиво собранные в плотный, пушистый хвост.
Так проходит весь следующий час за дружескими подколками, разговорами и смехом. Мы
заказываем коктейли, выходим на танцпол и наслаждаемся жизнью и молодостью. Внезапно
гирлянды, которыми был освещён весь пляж, гаснут, и вместе с ними резко обрывается музыка.
На мгновение пляж погружается в гробовую тишину, раздаётся легкий гул разочарования и
возмущения. Однако я уже догадываюсь, к чему был этот трюк, и в следующую секунду оказываюсь
прав: пространство наполняет ритмичный бой барабанов, а на сцену выбегает труппа. Их тела
расписаны белыми узорами, которые светятся в ультрафиолете как живые татуировки: спирали,
волны, геометрические орнаменты, покрывающие плечи, грудь, живот. Они начинают двигаться
синхронно, резко, мощно — это не просто танец, это акробатика, смешанная с какой-то древней
ритуальной пластикой. Парни подкидывают девушек в воздух, те переворачиваются, падают в их
руки, выгибаются в немыслимых силуэтах, а барабаны бьют всё громче и безумнее.
И тут появляется она.
Кира выходит из-за декораций. На ней минимум одежды — белый слитный купальник с вырезом до
пупка и открытой спиной. Её тело тоже расписано белыми узорами, но у неё их больше; они
сложнее, обвивают талию, спускаются по бёдрам, поднимаются по рёбрам, подчеркивая каждый
изгиб. В неоновом свете она выглядит неземной, как божество, спустившееся к нам из
языческого пантеона.
Её бёдра описывают круги плавно и соблазнительно, руки поднимаются над головой, запястья
вращаются, пальцы рисуют что-то в воздухе. Она извивается всем телом, прогибается назад так,
что волосы касаются земли, а потом резко выпрямляется, и барабаны взрываются новым ритмом.
Она выполняет акробатический трюк — кувырок назад с переходом в мостик, затем из мостика
резко встаёт на ноги, и я вижу, как напрягаются мышцы её пресса, как блестит кожа в свете
ламп и поднимается грудь от глубокого дыхания.
Господи, что со мной.
Я не могу смотреть на неё так. Не должен. В глотке образовывается ком, перекрывающий
кислород. Я чувствую, как что-то внутри сжимается, наливается тяжестью внизу живота, и это
вообще неадекватная реакция моего тела, учитывая, что я смотрю не порно-спектакль, а обычный
номер. Лазурская делает шпагат, медленно опускается на землю, зарываясь ногами в песок, и
перед глазами вспыхивает неуместная фантазия — её стоны и выгнутая спина под моим
беспощадным напором. Я представляю её загорелые бёдра в своих руках, пальцы, зарывающиеся в
песок от животного наслаждения, которое дарю ей я.
Дёрнув головой, чтобы прервать этот затянувшийся эротический гипноз, я резко притягиваю
Алису за талию и утыкаюсь носом в её волосы, будто пытаюсь прогнать острое опьянение.
Прикрываюсь своей девушкой как живым щитом.
— Вла-а-д? Всё хорошо? — она, тихо хихикнув, прижимается ко мне ближе и задевает попкой уже
стоящий как камень член.
Какого хрена я так возбудился?
Барабаны продолжают бить, и я невольно поднимаю взгляд, по инерции, клянусь, против
собственной воли. Кира сейчас в центре сцены, и двое парней из труппы поднимают её над
собой. Она замирает в воздухе в каком-то невероятном положении — одна нога вытянута вверх,
тело изогнуто, руки раскинуты, как крылья. Неоновый свет скользит по её телу, я смотрю на
это, и внутри меня что-то окончательно ломается.
Я, бл*ть, хочу её.
Это похоже на бред. На ломку. На какое-то изменённое сознания, которое нельзя допускать, а
нужно немедленно подавить, иначе я сделаю что-то непоправимое.
— Пошли, — я резко хватаю Алису за руку и тяну за собой.
— Что? — девушка, не понимая, спотыкается и пытается угнаться за мной. — Но выступление ещё
не…
— Пошли. Сейчас.
Я тащу её к краю площадки, туда, где начинаются скалы. Музыка продолжает играть за спиной,
барабаны бьют, и я слышу одобрительные крики гостей, но мне всё равно. Мы оказываемся в тени
большого валуна, вдали от огней вечеринки, и я разворачиваю Алису к себе, прижимаю её спиной
к холодному камню.
— Ты сводишь меня с ума, — выдыхаю я ей в губы и целую — жадно, яростно, почти грубо,
вкладывая в этот поцелуй всё то желание, которое на самом деле адресовано кому-то другому.
Алиса ахает от неожиданности, но потом отвечает, обвивает руками мою шею, прижимается ко
мне, и я ощущаю её податливое тело, закрываю глаза, пытаясь убедить себя, что ночь с этой
девушкой всё исправит.
— Поехали ко мне, — шепчу я между поцелуями, скользя языком по её шее. Девушка довольно
кивает, и я тяну её к машине, не соображая, что творю.