Страница 66 из 70
Старший судья сообщил, что Одилию отправят в столицу под усиленным караулом. Её суд будет открытым. Семьям погибших позволят присутствовать или прислать представителей. Все связанные с комиссией чиновники пройдут отдельную проверку.
Заговор больше не прятался в стенах Ротвальда.
Он превратился в завершённое дело, которое корона обязалась довести до приговора.
После ужина король покинул зал. Музыканты начали ту же мелодию, под которую Беатрис и Гектор танцевали накануне, но теперь пространство заполнили гости.
Гектор не пригласил её.
Беатрис поняла почему. Пока она сидела за главным столом рядом с человеком, который ещё утром отвечал за её свободу, приглашение могло показаться продолжением публичного выбора. Он ждал момента, когда рядом не будет короля, офицеров и свидетелей.
Она была благодарна ему за терпение.
Первый танец исполнили молодые офицеры и королевские гости. Затем к ним присоединились работники крепости. Грета отказалась выходить на середину, но Освальд уговорил её хотя бы пройти один круг. Феликс танцевал с женщиной из королевской свиты и выглядел человеком, который предпочёл бы снова проверять архив.
Беатрис наблюдала, пока Гектор не наклонился к ней.
— Пройдёмте к воротам.
— Сейчас?
— Вы сказали, что должны получить право уйти прежде, чем ответите мне.
Сердце отозвалось тяжёлым движением.
— Право уже подтверждено королём.
— Бумага находится в архиве. Ворота — во дворе.
Он поднялся и предложил руку.
Беатрис приняла её.
Они вышли из зала без сопровождения. Караульные поклонились и остались у дверей. В галереях горели золотые лампы, но людей встречалось мало: большинство находилось на ужине или отдыхало после долгого дня.
Во внутреннем дворе лежал свежий снег.
Ночь была ясной. Над башнями горели звёзды, а с крыш поднимался дым восстановленного отопления. В окнах жилого крыла двигались тени семей. Из кухни доносился стук посуды. Ротвальд продолжал жить, не требуя от Беатрис немедленного распоряжения.
У внутренних ворот она остановилась.
Надписи на камне изменились. «Хозяйка вернулась» оставалась на прежнем месте. Ниже горели новые слова: «Имя возвращено». Над проходом к военному двору появилось драконье крыло.
— Крепость признала вас генералом, — сказала Беатрис.
— После вашей просьбы и королевского указа.
— Ротвальд имеет право быть осторожным.
— Как и его хозяйка.
Они прошли через внутренний двор к главной арке.
Караул вытянулся при виде генерала, но Гектор поднял ладонь, запрещая сопровождение.
— Внешние ворота открыть? — спросил старший солдат.
Гектор посмотрел на Беатрис.
— Решает хранительница.
Она сняла ключ с каштановым листом.
Замок принял его сразу. Засовы начали двигаться внутри стен, створки разошлись, открывая мост и заснеженную дорогу.
Холодный воздух ворвался во двор.
За воротами не было конвоя, стражи или судебного экипажа. Дорога уходила вниз между тёмными елями, соединялась с трактом и вела куда угодно — к Юдит, в столицу, к старому дому или в место, которого Беатрис ещё не знала.
Гектор остановился у порога.
— Ваша охрана? — спросила она.
— Вам она больше не требуется.
— Король разрешил мне покинуть северную провинцию.
— Разрешил.
— Я могу уйти сейчас.
— Да.
Он не предложил экипаж, не спросил, куда она направится, не напомнил о должности и не потребовал оставить ключи. Стоял внутри крепости, позволяя ей самой решить, по какую сторону ворот находиться.
Беатрис переступила порог.
Снег хрустнул под сапогами.
Она прошла по мосту. Внизу темнела замёрзшая река, между камнями двигался ветер. С каждым шагом крепость оставалась дальше, а дорога впереди становилась шире.
Гектор не последовал за ней.
Беатрис дошла до первого караульного столба, где заканчивалась земля Ротвальда. Здесь её встретили в день приезда, окружённую солдатами и связанную королевским приговором. Тогда она считала повороты дороги, потому что боялась не знать пути назад.
Теперь путь принадлежал ей.
Она могла продолжить идти. До ближайшего постоялого двора было несколько часов, но у неё оставались деньги, возвращённое имя и право потребовать помощь у любого королевского служащего. Утром можно было уехать к Юдит. Позднее — выбрать дом, работу или город, где никто не знал Корвина.
Ни одна дверь не закрывалась.
Беатрис обернулась.
Гектор стоял под аркой. Свет крепости очерчивал его плечи и тёмный мундир. Он не сделал ни шага вперёд.
Рядом с ним оставалось свободное место.
В Ротвальде её ждали сотня ключей, незаконченные комнаты западного крыла, книги поставок, оранжерея, в которой пережили мороз яблони, и люди, уже привыкшие обращаться к ней за решением. Там находился мужчина, способный ошибаться, признавать ошибку и отдавать власть, которую мог сохранить.
Он не обещал избавить Беатрис от всех страхов.
Он научился открывать дверь и не стоять поперёк выхода.
Она пошла обратно.
На середине моста Гектор выдохнул, но остался на месте. Лишь когда Беатрис приблизилась, он спустился с порога на одну ступень.
— Вы вернулись, — сказал он.
— Я проверила дорогу.
— И как она?
— Открыта.
— Тогда почему вы здесь?
Беатрис остановилась перед ним и сама протянула руку.
Гектор посмотрел на её ладонь, словно не решался принять жест без разрешения.
— Вы хотели спросить меня о будущем, — напомнила она.
Он вложил пальцы в её руку.
— Хотел.
— Тогда спрашивайте.
Гектор не опустился на колено и не произнёс заготовленной речи. В его лице было больше волнения, чем во время суда, где на столе лежал генеральский знак.
— Беатрис, станьте моей женой. Останьтесь в Ротвальде рядом со мной не по приказу, должности или благодарности. Я хочу строить с вами дом, в котором ваше слово имеет такой же вес, как моё. Хочу встречать вас за главным столом, спорить о воротах, уступать в вопросах, где вы правы, и учиться замечать это раньше.
— Последнее потребует много времени.
— Я готов.
— Вы понимаете, что я сохраню собственную должность, печать и доход?
— Да.
— И не стану просить разрешения на поездку к сестре, изменение хозяйственного порядка или распоряжение своим имуществом?
— Вам придётся только предупреждать, когда поездка опасна.