Страница 67 из 70
— Предупреждать можно. Запрещать нельзя.
— Согласен.
Беатрис посмотрела на открытые ворота.
— У меня есть ещё одно условие.
— Назовите.
— В нашем доме больше никогда не будет пленниц.
Гектор не ответил сразу, и она продолжила:
— Ни жена, которую удерживают долгом или страхом. Ни сестра, чьим именем угрожают. Ни работница, вынужденная молчать перед хозяином. Ни женщина, запертая ради её же безопасности без права возразить. Если дверь закрывается, человек внутри должен иметь право открыть её.
— Даже если за дверью опасность?
— Тогда мы объясняем опасность и предлагаем помощь. Решение не должно превращаться в клетку.
Гектор провёл большим пальцем по её ладони.
— В нашем доме не будет пленниц. И пленников тоже, если речь не идёт о людях, которых охраняют по закону за совершённое преступление.
— Разумное уточнение.
— Я многому научился у хранительницы.
Беатрис посмотрела на драконье крыло над внутренней аркой.
— Крепость признала вас генералом.
— А вы?
— Я признаю мужчину, который научился просить, а не приказывать.
В его лице появилось облегчение, которое Гектор не попытался скрыть.
— Это означает согласие?
— Это означает, что я стану вашей женой при условии, которое вы приняли.
— Тогда я принимаю его ещё раз. Перед вами, Ротвальдом и всеми его дверями.
Он поднял её руку к губам, но остановился, ожидая.
Беатрис сама сократила расстояние.
Поцелуй отличался от первого. Там, в закопчённом коридоре, ими управляли страх и облегчение после опасности. Сейчас ни один из них не был заперт, ранен или обязан другому. Ворота оставались открытыми, зимняя дорога лежала за спиной Беатрис, а её ладонь свободно покоилась на груди Гектора.
Он прикоснулся к ней бережно, без торопливости. Беатрис обняла его за плечи и впервые позволила себе не считать, сколько длится близость и когда следует отступить.
Они разошлись лишь тогда, когда со стороны караульной башни донёсся осторожный кашель.
Феликс стоял далеко у лестницы, делая вид, что проверяет крепление фонаря.
— Капитан, — позвал Гектор.
— Я ничего не видел, генерал.
— Тогда почему находитесь здесь?
— Караул сообщил, что ворота открыты после отбоя. Я решил проверить безопасность.
— Проверили?
Феликс посмотрел на их соединённые руки.
— Крепость в надёжных руках.
— Вернитесь в зал.
— С удовольствием.
Он ушёл так быстро, что Беатрис рассмеялась.
Гектор смотрел на неё, и в золотистом свете ламп его лицо стало моложе.
— Что теперь? — спросил он.
— Теперь закроем ворота. Нельзя держать мост открытым всю ночь.
— Практичное начало помолвки.
— Вы ожидали музыкантов?
— Они находятся в зале.
— Им ещё рано знать.
— Феликс доберётся туда раньше нас.
— Тогда уже поздно.
Беатрис повернулась к замку, но не стала сразу закрывать створки.
Она посмотрела на дорогу ещё раз.
Свобода не исчезла из-за принятого предложения. Завтра она могла поехать к Юдит, через месяц отправиться в столицу на оглашение нового приговора, а когда потребуется — выйти за ворота без разрешения мужа или генерала. Возвращение не превращало открытый путь в утраченный.
Она выбрала дом, потому что могла его покинуть.
— Гектор.
— Да?
— Войдите.
Он посмотрел на открытые створки.
— Я уже нахожусь внутри.
— Вы стоите на пороге. Крепость признала ваше командование, король утвердил хартию, но главные ворота по-прежнему открываю я.
— Это угроза?
— Напоминание о порядке.
Гектор отступил за линию внешней арки, оказавшись на мосту рядом с ней.
Беатрис вынула ключ из замка, дождалась, когда створки полностью закроются, и снова вставила его с наружной стороны.
Металл нагрелся под пальцами.
За воротами стоял Ротвальд — восстановленный, освещённый, наполненный людьми. Над башнями развевались королевское знамя, крыло северного корпуса и серебряный сокол хранителей.
Рядом ждал Гектор.
Он не коснулся замка и не попросил пропустить его первым.
Беатрис повернула ключ.
Засовы ушли в стены. Тяжёлые створки разошлись, золотой свет пролился на мост, а над аркой вспыхнули две соединённые печати — каштановая ветвь и драконье крыло.
Она протянула Гектору руку.
— Добро пожаловать домой, генерал Штайн.
Он принял её ладонь.
Беатрис открыла перед ним главные ворота уже не как осуждённая ключница и не как вдова человека, чьё преступление определяло её судьбу.
Она впускала выбранного мужчину в свой дом как свободная хозяйка Ротвальда.