Страница 65 из 70
Работники засмеялись.
Король услышал и согласился, что после дороги и суда готов проверить возможности восстановленной кухни. Торжественный приём, который должен был начаться вечером, перенесли на час. Этого времени едва хватало, чтобы вернуть столы на места, убрать судебные бумаги и заменить кресла для обвиняемых обычными гостевыми стульями.
Ротвальд снова стал домом, где требовалось готовить ужин.
Беатрис распорядилась перенести задержанных людей Одилии в северную башню, освободить комнаты комиссии для королевской охраны и выдать писцам отдельное помещение рядом с архивом. Грета занялась кухней. Освальд отправил работников в кладовые. Феликс распределил караулы у ворот и водоотводного туннеля.
Король ушёл отдыхать перед ужином, а старший судья забрал копии указов для подписания.
Гектор остановил Беатрис у выхода из зала.
— Вам нужно отдохнуть.
— Через час король сядет за стол, половина его свиты ещё не получила комнаты, а комнаты Одилии опечатаны.
— Грета справится.
— Она руководит кухней.
— Освальд справится.
— Он считает запасы.
— Феликс…
— Если капитан начнёт расселять королевских чиновников, к утру у нас появится новый заговор.
Феликс, проходивший мимо, повернул голову.
— Я слышал.
— Значит, сможете избежать ошибки, — сказала Беатрис.
— За это время рядом с вами я научился расселять целые корпуса.
— Тогда начните с шести секретарей. Их сундуки не должны перекрывать проход.
Капитан ушёл, продолжая что-то говорить о неблагодарности хозяйственных работников.
Гектор не отступил.
— Вы провели весь день на суде.
— Вы тоже.
— Я не собираюсь проверять каждую спальню.
— Поэтому у вас останутся силы на вечерний приём.
— А у вас?
Беатрис оглядела пустеющий зал. Пол выдержал суд, попытку побега и движение стражи. Световые обручи оставались на месте. Столы можно было вернуть за четверть часа.
— Я проверю размещение и переоденусь.
— Это приказ?
— Хозяйственное распоряжение самой себе.
— Тогда не смею вмешиваться.
Он произнёс это с таким серьёзным лицом, что Беатрис не сразу заметила улыбку.
Они вместе вышли в галерею.
У лестницы их ждали два писца с первыми копиями королевского указа. Один лист предназначался для столицы, второй — для северных гарнизонов, третий — для дома Юдит. На каждом уже стояла королевская печать.
Беатрис провела пальцами по имени сестры.
— Посыльные выедут утром, — сообщил начальник стражи. — До полудня следующий день они будут у её дома.
— Я хочу добавить письмо.
— Его передадут вместе с приказом.
Гектор посмотрел на неё.
— Вам предоставить кабинет?
Беатрис вспомнила чёрный стол, серебряный ключ и их первый разрушенный разговор.
— Да. Ваш кабинет подойдёт.
Он открыл дверь перед ней и остался снаружи.
На столе уже не было следов подложенной улики. Документы сложили в шкаф, чистые листы лежали возле чернильницы, огонь в камине поддерживал ровное тепло. Беатрис села в кресло Гектора и некоторое время смотрела на бумагу.
Она не знала, как уместить четыре месяца молчания в несколько страниц.
В конце написала проще.
Рассказала, что оправдана, что Корвин не сможет больше использовать их друг против друга и что королевские офицеры едут защищать дом Юдит. Попросила сестру приехать в Ротвальд, когда дорога станет безопасной, но добавила, что решение принадлежит только ей.
Беатрис перечитала письмо и поставила собственную печать.
Гектор ждал у окна в коридоре.
— Закончили?
— Да.
Он принял запечатанный лист, чтобы передать начальнику стражи.
— Юдит приедет.
— Вы не знаете её.
— Знаю, что она ваша сестра.
— Это не гарантирует одинаковых решений.
— Нет. Но после вашего письма ей станет любопытно увидеть крепость, которая спорит с генералами.
Беатрис закрыла кабинет.
— Ротвальд уже признал вас генералом.
— Понадобилось вмешательство короля.
— Крепость ценит официальные документы.
Они дошли до развилки коридоров.
Гектор должен был направиться к караулам, Беатрис — в гостевое крыло. Он задержался, словно хотел продолжить разговор, но приближавшиеся работники не оставляли им уединения.
— После ужина, — сказал он.
Это не было приказом или просьбой. Лишь обещанием разговора, которого оба ждали.
Беатрис кивнула и пошла проверять комнаты.
Королевскую свиту удалось разместить до вечернего колокола. Секретари получили третий этаж, охрана заняла западный коридор, судьи расположились рядом с большим залом. Комнаты Одилии вскрыли только в присутствии писцов и стражи. Все бумаги описали и перенесли в архив.
В её личном сундуке нашли список выплат людям, участвовавшим в заговоре. Рядом лежали письма Корвина, подтверждавшие, что он требовал больше денег после гибели отряда. Ни одного документа, способного оправдать его, не было.
Беатрис не стала читать письма до конца.
Они принадлежали суду, а не её будущему.
К ужину она переоделась в тёмно-зелёное платье, которое Грета нашла среди вещей, возвращённых из королевского хранилища. Впервые после смерти Корвина Беатрис сняла чёрную вуаль и оставила волосы открытыми. Серебряный сокол её семьи держал пряди на затылке.
Обе связки ключей остались на поясе.
Когда она вошла в большой зал, разговоры стихли, но теперь тишина не была враждебной. Люди смотрели на неё как на женщину, чьё имя король восстановил несколько часов назад.
Гектор ждал у главного стола.
Он отодвинул для неё кресло справа от себя.
Беатрис села рядом по собственному выбору.
Ужин оказался менее торжественным, чем планировали. После долгого суда никому не хотелось слушать речи. Король отказался от большей части церемоний, потребовал горячей еды и разрешил офицерам разговаривать свободно.
Грета подала то, что удалось приготовить после пожара и нескольких дней беспорядка: мясо из зимних запасов, коренья, свежий хлеб и яблоки из оранжереи. Король похвалил кухню, чем привёл экономку в такое смущение, что она перепутала порядок двух блюд и потом долго сердилась на себя.
Феликс рассказал о проверке ворот. Все задержанные находились под охраной, нижний туннель обследовали, а у обвала нашли вещи Лема Сорна. Дальнейших угроз крепости не обнаружили.